naviezdenaterr31-летняя гражданка Китая Назгуль Мурат (имя и фамилия изменены. – Ред.) родилась и выросла в уезде Текес Или-Казахского автономного округа Синьцзян-Уйгурского автономного района (далее – Синьцзян) Китая.

В 2013 году она со своей семьей переехала в Казахстан. После развода с мужем двое ее детей остались жить с ней, двое – с отцом.

ЗВОНОК ИЗ КИТАЯ И ЛИШЕНИЕ СВОБОДЫ

Назгуль Мурат вспоминает, как в августе 2017 года, когда она занималась торговлей на посту «Хоргос» на казахстанско-китайской границе и пользовалась телефоном, который был зарегистрирован на имя ее живущей в Синьцзяне матери, ей позвонили. Сказали, что звонят из полиции уезда Текес, и попросили Назгуль срочно приехать. В отделении полиции ее сфотографировали и сняли отпечатки пальцев, затем отпустили. Она выехала в Казахстан. 13 октября 2017 года ее повторно пригласили в полицию. Через два дня Назгуль приехала в уезд Текес, откуда ее уже увезли в тюрьму.

– На следующий день по приезде меня повезли куда-то. Когда я вышла из машины, прочитала вывеску. На ней было написано: «Текесская уездная тюрьма». Подумала, что меня там просто допросят. Но когда я прошла внутрь, у меня забрали заколку для волос, серьги, кольца, переодели в другую одежду, на голову надели темный мешок, застегнули наручники и увели. В тюрьме находились 23 женщины. Когда меня завели, эти женщины сидели, отвернувшись в другую сторону, и держали руки на затылке. Я сильно испугалась и заплакала. Через какое-то время одна девушка сказала, чтобы я подошла и присела. Две-три девушки оказались казашками. Примерно через час сказали, что пришло время обедать, раздали кипяток и по одному куску хлеба. Затем принесли отварную капусту. Есть ее было невозможно. Должно быть, я сильно испугалась, потеряла там сознание, – рассказывает она.

​«НУЖНО БЫЛО ОБЩАТЬСЯ ТОЛЬКО ПО-КИТАЙСКИ»

По словам Назгуль Мурат, в тот день ее увезли из тюрьмы в районную больницу. После больницы ее поместили под домашний арест. Спустя два месяца, в декабре 2017 года, ее отправили в «лагерь политического перевоспитания». На момент прибытия там находилось девять человек, вспоминает она.

– Вначале нас было две казашки, одна кыргызка, остальные – уйгурки. Потом число заключенных резко выросло. Мы видели, что в некоторые дни поступало по 30–40 человек. Когда я выходила, там содержалось около 600 человек. В комнате, рассчитанной на 12 человек, нас жило 30 человек. Нас обучали по восемь часов в день. С утра по четыре часа занимались, затем пять минут давали на обед. Два часа перерыва, и снова шли на уроки. Там нас учили только китайскому языку и китайским законам. После уроков около четырех часов мы неподвижно сидели и слушали новости. Искали по каналам новости и переключали на них. С полуночи до шести утра мы дежурили, по два человека через каждые два часа. Мы должны были следить за тем, чтобы люди с «неправильными идеологическими установками» не наложили на себя руки. Повсюду вокруг были установлены камеры наблюдения. Мы не могли говорить друг с другом, не могли говорить на родном языке, нужно было общаться только по-китайски. И только об уроках. Другие разговоры запрещались, – вспоминает Назгуль Мурат.

По ее словам, представители власти в «лагере» объяснили ей, что она «сидит за то, что пользовалась мессенджером WhatsApp». Назгуль предупредили, что если кто-нибудь спросит о причине ее заключения, то она должна ответить, что «за пользование WhatsApp».

ЗАЧЁТ С ТРЕТЬЕЙ ПОПЫТКИ

Назгуль Мурат рассказывает, что в «лагере» ее обучали специальности, она участвовала в спортивных соревнованиях и даже присутствовала на одном из судебных процессов.

– Молодую казашку по имени Арай в «центре политического перевоспитания» осудили на пять лет. Вся ее вина заключалась в том, что она носила хиджаб и пять раз в день читала намаз. В «центре» состоялся открытый суд над Арай и ее мужем Кадыржаном. Ее муж был местным имамом и обучал детей. За это «преступление» его осудили на 17 лет. Двоих их несовершеннолетних детей передали в детский дом, – говорит Назгуль Мурат.

Она рассказала о требованиях, которые выдвигают в «лагерях политического перевоспитания» в Синьцзяне.

– При поступлении всем дают по 1000 баллов. Эти баллы нельзя терять. Нужно не провалить ежемесячные зачёты. К примеру, если баллов станет меньше 500, срок пребывания в «центре» увеличивается, – объясняет она.

Несмотря на то что китайские власти признали существование таких учреждений, они пытаются представить их в качестве центров переподготовки, где обучают разным специальностям. Как пишут государственные СМИ Китая, «эти центры открыты в целях перевоспитания и возвращения в общество граждан, которые оказались под влиянием религиозных радикальных течений».

Власти Китая называют учреждения «частью борьбы с экстремизмом и терроризмом». Ранее в Сеть были выложены видеоролики, где люди в «лагерях» участвуют в соревнованиях. Репортер Азаттыка поинтересовался у Назгуль об этом.

– Да, в «центрах политического перевоспитания» действительно проводились спортивные состязания. Не часто, только в праздничные дни. К примеру, спортивные соревнования организовывают к Новому году по китайскому календарю, к 1 июля (к Дню создания Компартии Китая), 1 октября (День образования Китайской Народной Республики), – объясняет она.

Назгуль Мурат говорит, что до освобождения из «лагеря политического перевоспитания» она трижды сдавала зачёт на идеологию, первые два провалила.

– До поступления в «центр» я не понимала, что означают слова «три вида силы», «двуличные». После посещения уроков в «центре» поняла, что подразумевают под «деструктивными религиозными взглядами», «разжигателями межнациональной розни», «предателями». Я была вынуждена написать, что «с их стороны было разделение по национальному признаку, насилие, террористические действия», – говорит она.

После того как с третьей попытки Назгуль Мурат «правильно» ответила на вопросы, ее перевели в другой центр.

– 5 апреля 2018 года меня отвезли в другой «центр». Его называют «партийной школой», там обучают таким специальностям, как ветеринар, швея, парикмахер, кулинар, охранник. Я получила диплом по специальности «парикмахер». По сравнению с «центрами политического перевоспитания», там ситуация получше, немного свободнее. Нас там было около 150 девушек и женщин. Раз в день нас выводили на прогулку, – вспоминает она.

Назгуль Мурат говорит, что ее освободили в августе 2018 года, затем она два месяца провела под домашним арестом и еще два месяца – под наблюдением местной полиции. В Казахстан она вернулась 23 декабря 2018 года.

ПОЛОЖЕНИЕ ЭТНИЧЕСКИХ МЕНЬШИНСТВ В СИНЬЦЗЯНЕ

Первые сообщения о притеснениях этнических меньшинств в Китае начали поступать в апреле 2017 года. Азаттык неоднократно писал о задержанных в Синьцзяне казахах и тех, кто не может выехать из Китая в Казахстан. В прошлом году в министерстве иностранных дел Казахстана сказали, что получили 915 заявлений от родственников казахов, находящихся в заключении в Китае. В МИДе сообщили затем, что китайские власти с начала 2018 года разрешили выехать из Китая более двум тысячам казахов. На брифинге в Астане представитель МИДа сообщил также, что «по подозрению в двойном гражданстве» в Китае были задержаны 29 граждан Казахстана, 15 из которых позднее были освобождены.

Новые заявления казахов из Китая о задержаниях в Синьцзяне:

 

Осенью прошлого года международная организация Human Rights Watch опубликовала специальный доклад, в котором рассказала о тяжелых условиях содержания заключенных в Китае. Организация подвергла критике действия китайских властей и призвала Пекин освободить узников «лагерей». Правозащитники рекомендовали Астане не выдавать Китаю этнических казахов, прибывших оттуда в поисках крова, и своевременно решать вопросы с предоставлением им гражданства.

Китайские власти между тем отрицают обвинения в пытках в «лагерях политического перевоспитания». Представитель бюро по правам человека в Китае Ли Сяоцзюнь 13 сентября в интервью агентству Reuters сказал: «Нет, в центрах никакого давления нет. Они повышают свою квалификацию и проходят тренинги. Потом найдут хорошую работу и освоят основные наши законы». Посол Китая в Великобритании Лю Сяомин также отверг утверждения о притеснениях этнических меньшинств в Синьцзяне.

Еще одна просьба спасти родных в Синьцзяне:

 

В прошлом месяце Государственный совет Китая обнародовал так называемую «белую книгу» по ситуации с правами в стране под названием «Прогресс в области прав человека после 40 лет реформ и открытости в Китае». Авторы указывают, что Китай уважает права человека и выполняет взятые на себя международные обязательства.

Нуртай Лаханулы родился в 1973 году. В 1998 году окончил филологический факультет Казахского национального университета имени Аль-Фараби. Работал в газете «Казахстан-Заман» и на Казахском радио. С 2010 года работает на Азаттыке.

Радио Азаттык, Январь 08, 2019