Мы медленно, но верно... движемся к дефолту

Талгат АКУОВ:
Мы медленно, но верно... движемся к дефолту

Недавние заявления об экономическом положении в стране, озвученные Независимой ассоциацией предпринимателей (НАП), вызвали немало вопросов. Ответить на них мы попросили руководителя Ассоциации Талгата Акуова.

– Талгат Жаудович, давайте сразу перейдем к финансово-экономическим проблемам. На прошлой неделе само правительство признало, что выделенные средства на антикризисные меры до сих пор не доходят до потребителей кредитов – малого и среднего бизнеса. В чем загвоздка: как говорят правительственные чиновники, банки второго уровня медлят с этим вопросом, или причина совсем в другом?
– Что касается денег, которые должны были быть выделены для предпринимателей и почему они не дошли до них, то могу просто объяснить, что на сегодняшний день те требования, которые выставил фонд «Самрук-Казына», выполнить фактически ни одно предприятие в Казахстане не сможет. И поэтому ни один банк не смог отчитаться ни одному предпринимателю о выделении целевых денег. Либо это сделано специально, чтобы не выдать кредиты предпринимателям, либо из-за непонимания создавшейся ситуации.
Одним из правил было, во-первых, то, что активы предприятий, которые выступают заемщиками, должны быть не менее 3 млн. долларов, а это, по старым, докризисным расценкам, около 10 млн. долларов. Притом что для малого бизнеса установлена планка активов не боле 500 000 долларов. Где они в малом бизнесе нашли 3 млн. долларов? Во-вторых, сегодня, если взять опять же по старым расценкам, имущества на 10 млн. долларов у означенных категорий просто-напросто нет в Казахстане. А если даже и есть эти активы, то они получены за счет кредитов, полученных ранее. Естественно, они сами сейчас находятся под кредитным «гнетом», естественно, они тоже нуждаются в рефинансировании. Еще один момент, который невозможно выполнить. В предписании «СамКи» сказано – заемщик не должен иметь задолженностей по возврату кредитов. Сегодня это фактически невозможно. Прежние процентные ставки, по которым выдавались по 17–18% годовых, предприниматели не могут погасить, потому что покупательская способность упала в три раза. Разумеется, они требуют, чтобы процентная ставка по возврату старых кредитов тоже была снижена в 3 раза, т.е. до 5%, и на 2 года приостановить выплату основного долга. Тогда, наверное, не только бизнес сможет выжить.
– Вы полагаете, что в «СамКе» об этом не знают?
– Выходит, что так. И ипотечники, и кто брал потребительские кредиты, все говорят практически об одном и том же – что сегодня люди теряют работу, следовательно, не могут возвращать ипотечные кредиты. Все это завязано одним пучком. «Самрук-Казына» говорит, что 70% выдано на рефинансирование, 30% – на получение новых кредитов. Мы уже объяснили, почему кредиты никто не может получить. Почему теперь никто не может получить рефинансирование? Вот недавно, например, отчитывался президент банка «ЦентрКредит» и четко сказал, что сумма тех денег, которые выделили для банков, составляет всего 6% от общей потребности, чтобы провести рефинансирование по 12%. Выходит, что сегодня нужно почти в 15 раз больше, чем было выделено, получается около 15 млрд. долларов вместо выделенного одного миллиарда. Я думаю, что на данный момент таких денег, скорее, в резерве нет. Мы видим, что сейчас уже идет более 30% невозврата кредитов, это расширяется, и мы медленно, но верно движемся к красной черте в 50%, за которой наступает дефолт. То есть наступит момент, когда у банка не будет средств, чтобы платить проценты по своим обязательствам, по депозитам. И как только начнется задержка по выплатам процентов, в это время начнут люди отзывать своим депозиты.
И начнется такая же проблема, как с «Валют-транзит банком», но в тысячу раз больше. Четыре крупнейших банка страны могут попасть в такую ситуацию. На наш взгляд, видно, что если сегодня «БТА» и «Альянс банк» в тяжелом положении, их нужно объединять, уменьшать персонал и идти, наверное, на сокращение по депозитам. Лучше было бы, мы думаем, принять решение по старым кредитным ставкам до 5%, освободить от уплаты основного долга, включить весь пенсионный режим на выдачу полностью возврата всех депозитов и принимать их только под 3 или 4 процента, как делается в Европе. И попробовать рестуктурировать банки. Проблема еще большая у «Казкома». «Народный банк» давно добивается выкупа контрольного пакета акций у «Казкома», и, скорее всего, это тоже совершится в ближайшее время.
Сегодня нужны какие-то правильные, вразумительные шаги для решения ситуации и не ждать, когда она перегреет экономику.
– Вы сказали, что необходимо еще 15 млрд. долларов. Получается странная ситауция. С одной стороны, твердая ставка рефинансирования, с другой – банки выдачу кредитов обставляют такими условиями, что их получение обходится от 20 до 30 процентов. Как это объяснить?
– Все же понимают, что в структуре выдачи кредитов большую роль играет то, что у банка всего 5 процентов его личных денег, которые он накручивает на данный процент. Все остальное – это процент, который они отдают государству. Поэтому, на наш взгляд, надо уменьшать объявленные процентные ставки. Ведь если раньше человек мог платить, допустим, 3 тысячи долларов, то сейчас он может платить максимум 1000 долларов.
– Некоторые эксперты отмечают, что банки просто боятся использовать эти средства, став как бы государственными банками, так как основную долю активов забрало себе государство в лице «СамКи». Получается так, что правительство является всего-навсего передаточным звеном, а за использование средств отвечают БВУ... возможно, даже свободой руководителей банков. Теперь не получится ли заколдованный круг: деньги вроде бы есть, но их использовать страшно ввиду того, что «любого могут за руку привести в суд»?
– Это тоже имеет место. Это, во-первых, деньги Национального фонда. Они сегодня под жестким контролем, и, конечно, никто не хотел бы выдать кредиты или проводить рефинансирование, обходя установленные правила. Еще одно правило, которое сегодня нельзя выполнить, – это, повторюсь, то, что у него не должно быть кредитной задолженности. Это вообще абсурдное требование, потому что если у него нет задолженности, то ему и банковский кредит не нужен. По рефинансированию вопрос стоит же только по снижению процентной ставки, не говорится же о получении новых кредитов, в чем риск, почему тогда такие требования по первой позиции?
Конечно, сегодня каждый понимает, что если он нарушит правила «СамКи», то его могут посадить в тюрьму. Потому вот эта проблема связывает частную инициативу. Из-за этого банки стали неповоротливые, у них пропала гибкость былая. Сегодня все в ожидании развития ситуации.
– А арест госчиновников более высокого ранга не наталкивает на мысль, что шаг вправо, шаг влево – смерти подобно? Тем более, буквально вчера президент страны поручил шефу финпола вести жесточайший контроль за использованием средств, выделенных из Нацфонда, к этому подключился Счетный комитет, в мажилисе создана комиссия... Будет ли эффективна их работа, принимая во внимание «повсеместную любовь» наших проверяющих к замалчиванию негативных фактов через «безграничную благодарность»?
– Думаю, что этот вопрос возникнет, скорее всего, между коррупционером и тем проверяющим, который выявит те или иные нарушения. Это на совести обоих – того, кто направил деньги не туда и того, кто неэффективно их израсходовал.
– Недавно НАП «взяла под крыло» довольно большую часть потенциального электората – дольщиков, ипотечников и т.д. Не говорит ли это о том, что вы хотите иметь теперь уже не только поддержку предпринимателей, но и более простых людей?
– Мы приняли решение оказать содействие людям, которые пострадали в кризис, тем ипотечникам, которым трудно решить этот вопрос юридически, у которых нет сегодня ни материальных, ни иных возможностей. Люди идут на голодовки, заявляют о самосожжении… Мы решили предложить им пойти правовым путем и выделили юристов в Ассоциации.
Дольщики же, по-моему, потеряли всякую надежду на получение жилья, строительство практически замерло, и они в отчаянном положении, а мы, как нам кажется, нашли определенную схему, как решить этот вопрос между государством, строителями и дольщиками.
Месяц назад мы приняли решение объединить людей, желающих бороться за свое жилье, за свою будущую жизнь в единую общественную организацию – «Наш дом – Казахстан». Мы, борясь за бизнес, квартиру, детей, семьи, видим, что мы боремся и за будущее Казахстана. Другой вопрос, что чиновники чего-то после этого очень сильно испугались, хотя мы все время предлагаем им диалог: мы знаем, как решить этот вопрос в правовом поле. Почему-то нас с ходу не зарегистрировали, может, там возникли какие-то юридические препоны? Я пока не ставлю так жестко вопрос, что нас не регистрируют, потому что нас боятся. А этого делать не надо. Наша организация несет в себе созидающую силу. Мы впервые решили помочь простому народу в решении его проблем.
– Если можно, вкратце, что за схема, о которой вы упомянули?
– Надо найти каждого, кто здесь завязан – дольщиков, строителей, акиматы, банки; поодиночке они не могут сегодня решить эту проблему. Есть еще и пятая структура, о которой пока молчат, – люди, которые стоят в очереди на получение жилья, а их ни много ни мало 70 000 человек. И что у нас получается? Банки перестали кредитовать, а, значит, эти очередники, те же врачи, учителя, не смогут заплатить по 1000 долларов за квадратный метр. Схематично: есть готовое жилье, которое строители готовы продать, но его никто не покупает. Государство может у них купить, но оно тоже знает – если оно купит, допустим, 100 квадратов, кому оно их предоставит из очереди? Тем, у кого сегодня практически нет денег? На сегодняшний день, может быть, имеет смысл у пострадавших дольщиков выкупить условно их проблемы путем передачи им квартир из госжилья, забрать их долги, которые им должны строительные компании и достроить дом где-то там, на 3-м , на 5-м этаже, где застряли строители. То есть сделать им обмен в готовом завершенном строительстве, где никто не может купить. Сегодня ни один человек из тех 70 000 не может приобрести 100–150 кв.м, но это можно сделать в виде взаимообмена. И выходит, что, с одной стороны, государство задействует определенные финансовые госактивы на строительство госжилья, с другой – дольщики получают квартиру, с третьей – банкиры потихоньку выползают из своих проблем, в-четвертых, начинается кругооборот финансово-денежных операций и, самое главное, решается важнейший вопрос для государства о снятии социальной напряженности. Как говорил Владимир Ленин еще век назад, сегодня еще можно решить этот вопрос мирным путем.
– Ну, дай бог, чтобы ваша схема заработала. Чем, на ваш взгляд, объясняется наличие в Казахстане нескольких общественных объединений, абсолютно схожих по целям и задачам: например, существование несколько организаций предпринимателей, торгово-экономических палат и т.д.?
– Во-первых, все вроде бы защищают права предпринимателей. Наша Ассоциация работает индивидуально с каждым предпринимателем, у нас на сегодня 2300 предпринимателей. Большую роль играет также взнос, наш составляет всего 1273 тенге в месяц. У нас существуют также группы юридического и бухгалтерского, кадрового обслуживания…
– Простите, я понимаю, что сейчас пошла своеобразная зонтичная реклама, но все-таки давайте о различиях…
– Ну, это и есть различия. Ни у кого этого нет среди 300 ассоциаций, которые зарегистрированы в Казахстане как чисто бизнесменские…
– В связи с этим, чем отличаются бизнесмены, входящие в вашу организацию, например, от тех, кто входит, допустим, в Форум предпринимателей?
– Сегодня существуют 3 крупных объединения, которые имеют такой же статус, это Форум предпринимателей, «Атамекен» и мы. Я не буду обсуждать, что, где и как, но хочу сказать, что мы в тройке самых крупных ассоциаций в Казахстане.
– Вы сейчас упомянули «Атамекен», но тот же самый руководитель «Атамекена» Азат Перуашев не сходит с экранов телевизоров, участвует в заседаниях бесконечных, что-то подписывает и получается, что Астане гораздо выгоднее и прибыльнее работать с ним, нежели с вами или Форумом, хотя тот же Раимбек Баталов тоже достаточно часто мелькает в астанинских коридорах?
– Ну, у нас просто разные функции. У «Атамекена» зада-
ча – помогать правительству, может, даже президенту, понять, какая сегодня ситуация с бизнес-структурами, предпринимателями и т.д. Мы не умаляем их достоинства, они тоже как бы свою роль выполняют, но у них нет ни штатных единиц, ни специалистов, которые могли бы помогать непосредственно самим бизнесменам. То есть функция «Атамекена» – это просто сбор информации, чем выражают недовольство предприниматели. Я думаю, что вопросы, которые они поднимают, они, в принципе, нужны. Другой вопрос, что наша организация больше нацелена на индивидуальную работу с людьми.
– Ваш коллега Серик Туржанов как-то сказал, что НАП готова вывести в случае необходимости на улицы более 100 000 тысяч людей, но на недавнем мероприятии, проведенном вами, собралось около 0,1 процента от заявленной цифры. Чем это можно объяснить?
– Мы заявляли о том, что 22 марта хотим вывести людей на площадь, и первоначально была договоренность со многими общественными структурами. Но нам за неделю до начала митинга отказали в его проведении. Мы народ законопослушный, и приняли решение, что через год будем выводить снова людей. У нас было предложение, чтобы акимат пристальнее к нам присмотрелся, так как мы не те митингующие, которых надо бояться. Пускай на Старой площади используется административный ресурс, а на Новой – рыночный ресурс, и мы просто покажем разницу между двумя этими понятиями. Мы поборники юридического решения проблем, не сторонники проведения акций – типа тех, что проводятся за кинотеатром «Сары-Арка» в Алматы.
– А через год – не слишком ли «быстро»? Я так и не понял, в чем был первоначальный смысл вывода людей на площадь? Чтобы они пришли, повеселились, покушали на Наурыз баурсаки?
– Видите ли, мы народ нестандартный. Мы не укладываемся ни в сознание политиков, ни акиматовцев. Мы не политизированы, но вывести сто тысяч людей на праздник – это тоже неплохо.
Я хотел просто сказать – мы представители бизнеса, и у нас немножко другой подход, мы будем отличаться от тех митингов, которые проводят политические партии. У нас нет ни одного политического требования: смены правительства, смены руководства страны. Для нас важно понять, реально ли в принципе решить вопрос дольщиков и ипотечников через законы, то есть может ли наша страна решать проблемы законодательным путем? У политиков немножко другие задачи, особенно у оппозиционных – расшатать обстановку, т.е. чем хуже будет в стране, тем лучше для оппозиции – это всегда было, происходит такое во всем мире, это их избранный путь, они должны его пройти. Мы же хотим уберечь народ от этого.
Как прагматики мы видим, что пока еще в стране не вырос политик, который будет лучше президента. Да, его можно обсуждать, критиковать, но мы, как гражданский альянс, понимаем, что в течение 3–4 лет возможны смена главы государства и, наверное, другой курс в нашем государстве. При этом мы не хотим кидать камни вослед уходящим. Мы понимаем, что кризис сейчас не только у нас, а то, что сделал президент для страны, оценят будущие поколения. Мы просто хотим консолидировать людей для решения их личных проблем.
– Как вы относитесь к мерам, которые принимает правительство по выводу страны из кризиса? Не кажется ли вам, что это лишь попытка повторения действий других стран без собственной четкой цели и ясного понимания проблемы?
– Те проблемы, которые сейчас есть в Казахстане – это следствие того, что за предыдущие 10 лет правительство не сделало. Если оно хотя бы прислушивалось к словам профессионалов о развитии малого и среднего бизнеса…(со вздохом) Ведь очень много прошлых и нынешних конструктивных предложений практически не реализовано. Практически сегодня малого бизнеса нет, производства нет. Все попытки импортозамещения, бизнес-инкубаторов, технопарков не видны, и не понятно, на что тратятся деньги. На мой взгляд, подход к бизнесу был полусоветский.
Мы всегда говорим, что лучше всего применять законы, которые использует Китай. Если их законы прилагать один к одному в Казахстане, мы быстрее бы прошли путь становления. Тем более что там нет нефти, а у нас есть нефть, за счет которой мы можем полностью содержать всю государственную инфраструктуру. Если бы у нас были приняты законы нашего соседа, мы бы подняли сейчас весь МСБ, и у нас было бы море импортозамещающих, экспортноориентированных предприятий. Но у нас их нет, потому что мы работаем по европейским законам, которые не работают здесь, тем более рядом с Китаем. Это ошибка, которую никак не признает правительство. И мы постоянно защищаем свою точку зрения на совещаниях в правительстве, но находятся люди, которые… я не скажу, что они глупые, но они как будто специально торпедируют экономику страны, намеренно делают все против. Эти чиновники, сидящие в департаментах планирования, разных стратегий, участвующие в разработках налоговых, таможенных кодексов, совершенно далеки от реальной ситуации, которая сложилась в бизнесе. И те предложения, которые мы вносим, почему-то у них не проходят. Имеем то, что имеем, как говорится.
– Получается, что все то, о чем вы говорите, не будет способствовать, я не скажу, что скорому, но выходу из кризиса и оздоровлению экономики вообще?
– Я поясню так: будет только ухудшение положения. Я вижу это по финансовой системе, это я наблюдаю по взаимоотношениям государства и банков. Я вижу, что «СамКа» – это надстройка, где 250 молодых ребят, несильных экспертов, как раз и придумали те схемы, при которых малый бизнес не в состоянии получить кредиты и повести рефинансирование. Там, в фонде, дикие у них зарплаты, это все дети высокопоставленных чиновников, которые придумали этот фонд для создания рабочих мест этим юношам – выпускникам различных иностранных институтов. На мой взгляд, у «Самрук-Казыны» недолгий век, потому что деньги имеют свойство быстро заканчиваться.
– Не могу не спросить о вашей реакции на объявленную «войну» против Мухтара Аблязова…
– Наверное, были и другие пути решения вопроса с «БТА банком» и в целом с Мухтаром Аблязовым. Я думаю, что, скорее всего, этот спор – межличностные явления между президентом и Мухтаром Аблязовым. Потому что мы на протяжении десятка лет видим: то Мухтар в тюрьме сидит, то договаривается и выходит, то опять становится неугодным. В любом деле можно разглядеть личную мотивацию. А то, что говорят сегодня, что Аблязов летает на самолете, это мелкотравчато. Любой крупный руководитель использует собственный самолет – здесь ничего такого зазорного нет, это мировая практика. А все, что мы сейчас видим на телеэкранах в отношении Аблязова – это просто оправдание неверных, ошибочных решений, которые были приняты по отношению к нему.
На мой взгляд, Аблязов ничего такого страшного не сделал, я думаю, что при смене президента он вернется в страну.
– И последний вопрос в связи с этим. Как вы думаете, остановится ли власть только на Аблязове или же еще будут «жертвенные козлы»?
– Я думаю так, что те, кто сегодня фактически не нанес большого ущерба государству, вернутся на родину после ухода президента. При этом в любом случае к президенту, который будут уходить, всегда будет нормальное отношение, а новый глава государства, полагаю, будет договариваться о возвращении людей, способных послужить еще Казахстану – тех же Кажегельдина, Аблязова и других.
– Что ж, поживем – увидим. Спасибо за интервью.

Беседовал Алмат АЗАДИ
«Тасжарган» № 14 (140) от 8 апреля 2009 г.
08 Apr 2009

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom