Мировые треугольники влияния.

В новой, послекризисной экономике для России и Казахстана перспективнее всего объединяться с Ираном. Тогда эти страны смогут сформировать треугольник, способный влиять на европейское пространство. Думаю, что это движение произойдет в течение двух лет, если российское правительство умерит свои амбиции. Вообще мир после кризиса будет другим. И центры влияния в нем будут распределяться совсем иначе, чем в современном мире.

Мир после кризиса изменится, — никакого сомнения в этом быть не может. Если раньше центр цивилизации располагался между Старым и Новым светом, между Лондоном, Парижем и Нью-Йорком, так, как он сформировался в середине 60-х годов, то теперь он переместится по другую сторону Америки, на Тихий океан и на окружающее его побережье.

Новый мировой центр можно нарисовать на карте примерно в треугольнике между Сан-Франциско, Сиднеем и Гонконгом. Это перемещение будет происходить в течение 10 ближайших лет и, скорее всего, начнется после завершения нынешнего кризиса, то есть года через два. Все, что окажется внутри нового цивилизационного треугольника, окажется в зоне роста.

Есть и другие, более маленькие треугольники. К примеру, на пространстве СНГ влияние будет распределяться в треугольнике Алматы (Астана) — Москва — Киев. Во всяком случае, его образование вполне возможно. Но, анализируя это изменение, надо учитывать европейские процессы. Сейчас Евросоюз в кризисе, и единственная возможность для него быстро из кризиса выйти (правда, не за два года, а лет за пять) — это изменить акцент в экономике с Германии на Польшу. Польская экономика живее, свободнее и менее застроена, у нее меньше соцобязательств, а потому больше гибкость. Напомню выводы предыдущей своей статьи: гибкость в этом кризисе оказывается основным критерием успеха.

Кроме Польши, в Европе есть Балканы. Они менее застроены и имеют меньше социальных обязательств. Кроме того, есть Украина, несмотря на ее тяжелое сейчас положение, — она живуча. Польша — Балканы — Украина — это второй Евросоюз, который, с точки зрения экономики, представляет собой интересную территорию. Если они сейчас не накидают на себя социальных обязательств, как сделали в Европе, это будет реальный конкурент другому треугольнику, который будет формироваться в СНГ.

Треугольник на территории СНГ — это Россия, Казахстан и, как ни странно, Иран (а не Украина, как может показаться, — если Россия не добьется расчленения Украины, на что у нее есть примерно 2 года). По большому счету, этот треугольник вместе с предыдущим (Польша-Балканы-Украина) — это и есть сфера влияния на Европу. К российско-казахстанско-иранскому треугольнику может присоединиться Азербайджан, если российскому руководству хватит ума этот треугольник выстроить, а казахстанскому — не влезать. Но это маловероятно.

Альтернатива для Казахстана и России — строить треугольник с Китаем. Но здесь образуется слишком большой китайский угол. И вообще, Китаю интереснее ориентироваться на Корею и Японию и добиться, чтобы не появился более перспективный австралийский треугольник (более инновационный).

При этом взаимодействия между новым европейским треугольником и Россией-Казахстаном-Ираном, скорее всего, не будет. Оно и не нужно. Более того, теоретически Россия с Казахстаном останутся один на один в партнерстве, а не в треугольнике (это будет зависеть, в первую очередь, от Ирана). Пока Иран не смог найти ни одной модели, в которой он мог бы являться мировым лидером и дай Бог, чтобы он сообразил вписаться в партнерство с Россией и Казахстаном. Правда, для всего этого еще надо, чтобы Россия немного умерила свои амбиции и воспринимала Казахстан более серьезно, чем просто сырьевой придаток. Тем более что у Казахстана интересная экономика с большими возможностями, чем в России.

Черты будущего: ислам и атомная энергетика

На самом деле, влияние в мире ближайших десятилетий получит тот, кто умеет строить ядерные реакторы, потому что характерная черта будущего — это атомная энергетика. Вопрос, умеет ли их строить Россия. Это кажется несомненным, но на деле она умела их строить в 1990-х годах. А вот новые модели, в соответствии с развитием технологий — неизвестно. Еще реакторы умеют строить Германия, Англия, Франция, США, в скором времени их научатся делать в Нигерии и Бразилии. Судя по всему, реакторы умеет строить Пакистан.

Иранцы собственный реактор построить не могут, потому что у них слабый уровень промышленного развития. А вот вместе с Россией — могут. Но Россия может не захотеть делиться технологиями.

Кстати, делиться можно только тем, чего еще сам не придумал, например, совместными исследованиями. Международная торговля инновациями во всем мире построена именно на этом принципе. Технологию атомной бомбы никто никому не продает, тем более что она общеизвестна. Значительно интереснее технологии, которые разработаны наполовину, — их можно продавать, впуская партнера в исследование и получая готовый продукт через несколько лет. ЕС и США всегда охотно пускали друг друга в такие исследования, потому они и развивались. А вот корейцы этого никогда не понимали и пытались все сделать самостоятельно. Отчасти поэтому в числе лидеров мирового влияния нет Южной Кореи — перестраивать чеболи корейцы не будут.

Все дело в гибкости. Сейчас в мировой экономике будут сменять друг друга несколько фаз развития. Для начала — сбывается прогноз Уоррина Баффета, который говорил, что надо вкладываться в гвозди и кирпичи, потому что мир спасут базовые товары. Возможно, потом люди снова будут инвестировать в финансы. Потом, возможно, надо будет заниматься реформой корпоративного управления. Потом еще что-то делать. Тот, кто умеет каждый раз быстро меняться, чтобы соответствовать текущей мировой стадии, тот, собственно, и влияет на мировую экономику. К сожалению, ни у России, ни у Ирана, ни у Европы такой гибкости нет и в помине.

Гибкость — это самое важное. Именно поэтому китайцы не могут претендовать на мировое лидерство — они совсем негибкие. И Индия тоже. Поэтому проваливается идея лидерства стран БРИК, с которой много носились в последнее время. Скорее, можно поверить в Пакистан. Он гибкий. Ислам там светский, спокойный. Стоит без предвзятости присмотреться к Пакистану, который остается одним из двух мировых резервуаров ислама как культурно-политического явления, наряду с Ираном. Между прочим, мир ислама, согласно Корану, — это мир, который исходно предполагал полную религиозную свободу. Это мир с добровольными налогами, с минимальным уровнем налогообложения, очень экономоцентричный. Но мусульмане не понимают, как сделать из этой концепции нечто практическое и инновационное.

Пакистан с Ираном — это сейчас два места, где может быть найден ответ. Они могут построить инновационную исламскую экономику с гуманным миром и получат треть мира, причем ту треть мира, которой будут довольны остальные две трети (христианский мир).

Самое интересное, что сейчас можно сделать для России и Казахстана (и для всего СНГ вообще) — это найти точки соприкосновения с Тихим океаном. Но не через Китай, а через страны АТЭС: Малайзию, Индонезию, Австралию, возможно, через Штаты, которые в этом целиком и полностью заинтересованы.

Игры со временем

Размышляя о таких передвижениях, мы сейчас оперируем географическими понятиями, потому что на глобусе есть более близкие места и более далекие места. Но через 10 лет про расстояния можно будет забыть. О каком расстоянии может идти речь, если я могу сесть на самолет и через 10 часов при хорошей стыковке оказаться в Сингапуре, а через 20 — где угодно? Я могу облететь мир за 24 часа при удачных стыковках. Но сейчас мне это обойдется примерно в 4 тысячи долларов. Когда облететь мир мне будет стоить 500 долларов, границы исчезнут. Если Нью-Йорк так же доступен, как Канберра и как Алматы, расстояний уже не существует. Когда из Москвы до Алматы будет летать сверхзвуковой самолет за час, многое изменится. Сейчас час займет путешествие во Франции от Лиона до Марселя — это обеспечивает практическую связанность европейской территории уже сейчас. Точно такая же связанность появится через 10 лет во всем мире.

Эффект от такой глобализации — размывание представления о времени. Уже сейчас, когда приходится работать одновременно со Штатами и Сингапуром, никакого времени суток не остается. Время на часы в сутках не делится, и сутки исчезнут, останется некоторое чередование количества часов — сон и несон. После завершения нынешнего кризиса появятся первые ростки этой круглосуточной деятельности. Уже сейчас они — важный фактор конкурентоспособности. Первыми в этом, опять же, будут Штаты и Тихий океан, которые уже привыкли к разнице времени. К примеру, в Сан-Франциско от этого никуда не денешься: финансовый центр в Нью-Йорке, не говоря уж о жизни Пекина и Лондона, и они всегда живут со сдвигом во времени.

Любопытно, что и Алматы, и Новосибирск уже живут одновременно по Москве и по Дальнему Востоку. Так что для казахстанцев и сибиряков время уже растворяется. Поэтому казахстанские банкиры, которые приезжают в Москву, чувствуют себя в ней совершенно нормально. После кризиса конкурентоспособен будет тот, кто научится жить без привязки ко времени. Вообще выживет тот, кто будет гибче, кто имеет возможность бесконечно перестраиваться.

С точки зрения бизнеса эта гибкость показывает и оборотную сторону медали. Лучше всех будет жить тот, кто аморален в сделках. Больше мошенничества, менее жесткие правила, большое количество отказов от сделок. Плутократия, на которую ставят американцы, в отличие от европейцев, будет иметь больше шансов.

http://respublika-kz.info/news/viewpoint/2200/

Дмитрий БУТРИН
Республика.kz
14 Jan 2009

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom