Так кто же убил Алтынбека Сарсенбаева?

Как и ожидалось, в ходе судебного процесса по делу об убийстве Алтынбека САРСЕНБАЕВА и его помощников открываются все новые подробности. Буквально каждое судебное заседание преподносит «сюрпризы». Так, в начале минувшей недели сенсационное заявление сделал обвиняемый Рустем ИБРАГИМОВ, назвав имена высокопоставленных чиновников, якобы стоящих за этим преступлением.

Какое значение имеет это заявление Ибрагимова?

И какими доказательствами располагает следствие, чтобы подтвердить либо опровергнуть его слова? Ответить на эти и другие вопросы мы попросили его адвоката Серика САРСЕНОВА.

Секреты Полишинеля

Серик Камбарович, заявление Вашего подзащитного стало, наверное, главным «сюрпризом» этого процесса?


- Не совсем так. Ибрагимов сделал свое заявление после того, как было оглашено то самое пресловутое письмо Ержана Утембаева к президенту Назарбаеву, о котором так много говорилось.

Судебное заседание, на котором озвучили это письмо, проходило в закрытом режиме, поскольку письмо засекречено. Засекретил его сам Утембаев, написав на нем: «Гриф: совершенно секретно». Письмо было отправлено. И клерки, которые сидят либо в аппарате президента, либо в прокуратуре, пропустили его через секретную канцелярию, и оно после того, как президент с ним ознакомился, находилось то ли в Генеральной прокуратуре, то ли в МВД.

А Утембаев имеет полномочия засекречивать письма?

- По закону не имеет. Все вопросы засекречивания тех или иных документов регламентируются Законом «О государственных секретах».

Забегая вперед, скажу, что в письме никакой государственной, никакой служебной тайны не содержится. Я уже говорил журналистам, что в этом письме столько же государственных и служебных секретов, сколько в инструкции по применению презервативов.

Когда это письмо огласили, я заявил ходатайство о том, чтобы суд снял с него гриф секретности, поскольку суд имеет такое право. Однако судья даже не рассмотрел мое ходатайство и не принял по нему решения. И лишь через пару дней заявил нам, что письмо составляет государственную тайну, поэтому он нас предупреждает об ответственности за разглашение этой тайны. И отметил, что суд, оказывается, не вправе решать вопросы о засекречивании либо рассекречивании документов, хотя в пункте 4 статьи 15 Закона «О государственных секретах» говорится о том, что обоснованность отнесения сведений к государственным секретам может быть обжалована в судебном порядке. И при решении суда о необоснованности засекречивания сведений они подлежат рассекречиванию.

Значит, можно сделать вывод, что суд либо не знает закона, либо не желает его исполнять. А как иначе я должен думать? Поэтому, несмотря на то что суд предупредил меня об ответственности за разглашение государственных секретов, я могу оспорить это. И пусть меня привлекают к уголовной ответственности за разглашение государственных секретов, если смогут доказать, что там есть какие-то государственные секреты.

Я, конечно, дословно текст письма не помню. Но суть его такова: в начале письма Утембаев извиняется перед президентом, что подвел его. Далее он пишет, что, испытывая неприязнь к Сарсенбаеву, обратился к Ибрагимову, чтобы тот «набил морду» Сарсенбаеву. А Ибрагимов не смог этого сделать, пришел якобы к Утембаеву и сказал, что надо «применить оружие». И, как следует из письма, Утембаев, не помня, в каком он был состоянии, согласился с применением оружия.

И в конце письма Утембаев заверяет президента, что Нуртай Абыкаев и Алексей К. к этому делу отношения не имеют. Вот все содержание письма! Какие здесь государственные секреты? Если фамилии Абыкаева или г-на К. составляют государственную тайну, то пусть тогда работают на своих должностях под псевдонимами.

А когда написано это письмо?

- Оно написано 23 февраля.

То есть уже после ареста Утембаева?

- Да. Его взяли, и он написал это письмо. Причем Утембаев заявил в суде, что у него было очень высокое давление, и он не помнит, как написал это письмо.

Не понимаю, как он смог засекретить свое письмо, если был под арестом и наверняка писал его в кабинете следователя. Получается, любой арестованный может поставить на своем письме гриф «секретно», и оно будет засекречено?

- Получается, так.

Это письмо рассматривалось как доказательство виновности Утембаева?

- В принципе – да.

А с какого, извиняюсь, перепуга Утембаев упоминает в своем письме Абыкаева и К.?

- Мне это тоже интересно было бы узнать. Я, как юрист, увязываю эти слова из письма Утембаева с заявлением Ибрагимова. Я считаю, что они являются подтверждением заявления Ибрагимова.

Так Ибрагимов еще до оглашения письма называл Вам именно эти фамилии?

- Да.

А перед тем, как сделать свое заявление, он с Вами советовался?

- Советовался. Он собирался, как известно, огласить эти фамилии либо в конце прений сторон, либо в своем последнем слове после вынесения приговора, после того, как в ходе судебного разбирательства выявятся все факты фальсификации уголовного дела.

Но письмо Утембаева сыграло свою роль. Утембаев же заверял Ибрагимова, что за ним стоят большие люди, которые им помогут, только не нужно называть их имен. А когда Ибрагимов услышал, что в своем письме, написанном еще тогда, 23 февраля, Утембаев переводит все стрелки на него и делает его козлом отпущения, то он решил сделать свое заявление на следующий день после оглашения письма.

Ибрагимова делают «паровозом»?

А Вам не кажется, что Утембаев в своем письме сдал не только Ибрагимова, но и Абыкаева с Кекшаевым?


- Выходит, что сдал. А сам пытается отстраниться от всей этой истории, ссылаясь на то, что находился в невменяемом состоянии, заказывая убийство Сарсенбаева. Вы же понимаете, что его письмо – чушь полная.

Для меня роль Утембаева как связующего звена между Ибрагимовым и истинными заказчиками преступления несомненна. Но необходимо проанализировать, кто мог отдать команду Утембаеву. В этой связи возникает много вопросов… Например, почему именно человек Абыкаева в декабре прошлого года встречался с лидерами «Ак жола», как утверждает Ораз Жандосов, и предлагал им уйти из оппозиции во власть, а Сарсенбаев ему сказал, пусть, мол, твой шеф на меня выходит.

Кроме того, в ноябре прошлого года, опять-таки по словам Жандосова, Сергей Терещенко предлагал Жандосову и Сарсенбаеву деньги, чтобы они ушли во власть. А теперь давайте подумаем, кому подотчетен Терещенко…

Известно, кому…

- Вот то-то и оно. И все эти детали заставляют меня доверять заявлению Ибрагимова.
Правда, смущает одно обстоятельство. Кому же все-таки Ибрагимов передал Сарсенбаева? Сам Ибрагимов говорит, что не знает этих людей, хотя он их видел и подробно описал их внешность. Он на машине Мирошникова доставил всех троих захваченных на тот перекресток, который назвал ему по телефону Утембаев. Ибрагимов и Мирошников вышли из машины, туда сели те самые неизвестные и увезли Сарсенбаева и его помощников. Ибрагимов отправил Мирошникова домой, а сам остался ждать. И примерно минут через 50 или через час ему вернули машину, он сел в нее и уехал.
Опровергнуть слова Ибрагимова никто не может, но в то же время ему не верят.

А Вы предприняли какие-то шаги по заявлению Ибрагимова? Будут ли допрошены названные им персоны в судебном заседании?

- Нет, мы не стали этого делать. Мы с Нурланом Устемировым, моим коллегой, также являющимся защитником Ибрагимова, все взвесили, обсудили и пришли к такому выводу: мы никакого ходатайства по этому поводу заявлять не будем, потому что согласно статье 24 УПК суд и прокурор должны обеспечивать полноту, всесторонность и объективность рассмотрения обстоятельств дела.

И коли Ибрагимов сделал заявление о причастности к данному преступлению других лиц, то это обязывает суд и прокурора обеспечить полноту, всесторонность и объективность судебного разбирательства. Суд и прокуроры должны вызывать этих лиц и допрашивать их.

Да и в нашей Конституции сказано, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность. Так почему мы должны нарушать Конституцию и УПК? Пусть суд и прокуратура между собой решают, кому инициировать вызов этих людей в суд.

Ну а, кроме того, что даст их вызов в суд? Неужели вы думаете, что они скажут: да, мы давали такое указание Утембаеву? Их допрос в юридическом плане ничего не даст.

А Утембаев в ходе перекрестного допроса в суде подтвердил заявление Ибрагимова?

- Нет, он от всего отказался. Дескать, ничего не знаю, ничего не помню. Либо он на что-то надеется, либо очень сильно боится. Он ведь сказал Ибрагимову после этого допроса, что боится подтвердить его заявление.

Для того чтобы проверить достоверность показаний Ибрагимова, необходим комплекс оперативно-следственных мероприятий, чего суд ни при каких обстоятельствах уже не сможет сделать. Необходимо проверить все телефонные переговоры Ибрагимова и Утембаева, которые они проводили в период подготовки и совершения захвата Сарсенбаева и его помощников, а также телефонные переговоры Утембаева и Ибрагимова с другими лицами, которые проходят по данному делу. Необходимо выяснить, находились ли они в Алматы в то время. Более того, если какие-либо лица подозреваются в совершении преступления, закон не запрещает их задерживать для проведения оперативно-следственных мероприятий.

То есть, если придерживаться буквы закона, то дело нужно отправлять на доследование, чтобы выяснить, какова была роль Нартая Дутбаева, Нуртая Абыкаева, Алексея Кекшаева, Сергея Терещенко и других персон из высших эшелонов власти.

Кстати, некоторые СМИ после того, как Ибрагимов сделал свое заявление, обратились за комментариями к заместителю председателя КНБ г-ну БОЖКО, которого почему-то не освободили от занимаемой должности. И Божко ответил в таком духе, что этот бред сивой кобылы он не комментирует. Однако уже сама по себе подобная оценка является комментарием. Почему г-н Божко не прокомментировал действия своих подчиненных – арыстановцев? И не рассказал, как же получилось, что они пошли на преступление? Почему не сообщил журналистам, каким образом КНБ подбирает кадры, как занимается их воспитанием?

Кто отдавал приказ?

Если арыстановцы пошли на такое дело самостоятельно, это говорит о том, что в подразделении нет никакой дисциплины. А если им был отдан приказ, то нужно найти того, кто это сделал. Вы согласны?


- Полностью согласен. Больше того, по моим сведениям, еще в феврале один из очень высокопоставленных чиновников КНБ (не буду называть его фамилии) на одном из мероприятий, когда его коллеги стали над ним подтрунивать, как это его подчиненные оказались замешаны в этом преступлении, в порыве гнева, в запале крикнул: «Вы что думаете – они без команды пошли?!».

Мне рассказали об этом люди, которые присутствовали на том мероприятии.

Но это все на уровне слухов…

- Я бы так не сказал.

Однако согласитесь, что заявление Ибрагимова без подтверждения его достоверности Утембаевым бесполезно.

- Если не проверять факты, изложенные в заявлении, то оно, конечно, бесполезно – чисто в юридическом плане. Но мы по большому счету на него ставку и не делали. У нас более чем достаточно оснований заявлять о фальсификации доказательств, собранных в ходе следствия по этому делу.

А почему Вы не потребуете возвратить дело на дополнительное расследование?

- Для нас сейчас гораздо важнее, чтобы все факты фальсификаций, которые, по нашему мнению, имели место в ходе предварительного следствия, были зафиксированы в суде, чтобы потом не было возможности скрыть эти сфабрикованные доказательства.

Как известно, обвинительное заключение базируется на нескольких основных моментах. Это признательные показания подозреваемых; следы протекторов машины Мирошникова на месте обнаружения трупов; наличие частиц лакокраски якобы с машины Мирошникова на пеньке вблизи этого места; найденные неподалеку от того же места гильзы, затвор и магазин пистолета, из которого якобы были убиты Сарсенбаев, Байбосын и Журавлев.

Слишком много «почему»

Давайте по порядку. На машине Мирошникова сейчас те самые протекторы, следы которых были на месте обнаружения трупов?

- Нет. Экспертиза дала заключение, что там были следы других колес.

Мирошников их заменил?

- Не менял. Это по версии следствия он их заменил и по его первоначальным показаниям.

Но обратите внимание вот на что. На видеозаписи, которая велась во время следственных действий, когда Мирошникова доставили на авторынок, чтобы он показал, у кого именно покупал протекторы, Мирошников (и это есть на видео) говорит следователю: вот в этой мастерской вулканизации, рядом с входом на авторынок, я поменял колеса. И даже упоминает название этой мастерской.

Я задал вопрос следователю: почему вы не зафиксировали этот момент? Человек дает вам признательные показания, сообщает, где он поменял колеса, а вы даже не подвели его к этой мастерской, не сняли на видеокамеру ее вывеску. А почему-то сразу пошли с ним к тем продавцам, у которых он якобы купил колеса.

Ведь гораздо важнее было найти те старые протекторы, следы которых оказались на месте обнаружения трупов! Тогда у следствия оказались бы просто неопровержимые доказательства того, что автомобиль Мирошникова на самом деле был на месте происшествия! А следователь отвечает, что не придал этому значения! Как так?!

Но дальше – больше. Мирошников сказал, что вулканизаторщиков в ходе следствия допрашивали и проводили опознание, но они его не опознали, потому что он не покупал и не менял колеса! А в материалах дела ни протокола допроса этих людей, ни протокола опознания не имеется!

Почему?

- Да потому, что эти свидетельские показания опровергают самооговор Мирошникова! Поэтому эти документы были изъяты из дела! Вы можете поверить в то, что подозреваемый показывает пальцем, где он оставил старые протекторы, а следствие этот факт не проверяет?! В это невозможно поверить!

Одни документы изымают, другие… Что происходит-то?

- Вот именно. Кстати, почерковедческая экспертиза, о проведении которой мы ходатайствовали, дала заключение, что подписи понятых Барашкова и Абрасулова и подписи следователя на протоколах осмотра места происшествия, имеющихся в уголовном деле, фиктивны, то есть подделаны!

Правда, следственные органы прислали рукописные экземпляры этих протоколов с подлинными подписями понятых. Эти протоколы, оказывается, хранились в уголовно-розыскном деле. Следователи объяснили это тем, что якобы перепутали, какие документы куда надо подшивать. Однако я не исключаю, что эти протоколы были составлены задним числом, а понятых просто уговорили их подписать. Ну как можно эти документы сейчас принимать, если их не было в уголовном деле?

И мы еще обратили внимание, что все документы в уголовном деле по несколько раз перешиты, а эти протоколы гораздо меньше прошиты. Так что оснований сомневаться в достоверности этих протоколов предостаточно.

А разве суд может приобщать такие документы к делу?

- По закону не может. Для чего же тогда делается опись всех материалов дела? Поэтому я считаю, что эти протоколы не могут приниматься в качестве доказательства. А суд их принял, хотя отметил, что потом будет давать оценку всем доказательствам.

Но вернемся к следам протекторов. В этих самых протоколах осмотра места происшествия от 13 февраля записано, что изъято три гипсовых слепка протекторов, сделанных на разных участках следа автомобиля. Теперь выясняется, что они были изъяты не 13 февраля, а 14-го утром! Видите ли, 13 февраля следы были залиты гипсом, а поскольку он не застыл, поставили палатку и изъяли слепки только наутро следующего дня.

Я спросил у следователя, почему это не было отражено в протоколе?

Это настолько принципиально? Какая разница, когда залили и когда изъяли?

- Конечно, принципиально! Тот же понятой Барашков утверждает, что 15 февраля было изъято еще два слепка следов джипа и два следа машины Сарсенбаева «Тойоты Камри», обнаруженные на месте передачи захваченных людей. Значит, все было изъято семь слепков следов автомашин. А в суд представлено четыре слепка из семи.

Куда делись еще три слепка?! И какие слепки представлены суду? Отпечатки следов какой машины? Я не знаю! Может, там еще какая-то другая машина была?

Фокусы с вещдоками

Вы рассказывали журналистам о том, что пропал пенек, на котором были обнаружены частицы краски, по версии следствия, с машины Мирошникова. Чем так важен этот пенек?

- Наличие на пеньке, находящемся возле места обнаружения трупов, частиц лакокраски является доказательством того, что Мирошников на самом деле приезжал сюда на своей машине.

Что происходит с этим пеньком? В протоколах осмотра места обнаружения трупов указано разное расстояние от пенька до этого места, причем разница в несколько десятков метров, так что не понятно, об одном и том же пеньке идет речь или о разных пнях.

Далее: понятой Барашков говорит, что пенек изъяли 13 февраля, что его погрузили в машину и увезли. Но пенька-то нет! И даже, как выяснилось в суде, фотографий его нет. А ведь 14 февраля его фотографировали, когда обнаружили на нем частицы лакокраски. Фототаблица найденной в тот же день гильзы есть. А фототаблицы пенька нет! Возникает вопрос: был ли этот пенек? И была ли на нем вообще краска от машины?

И вот еще момент. На суде специалисты заявили, что было изъято два-три кусочка лакокраски. Понятые сказали, что эти кусочки были мелкими, как песчинки. А на экспертизу поступило девять кусочков лакокраски. Откуда они взялись?

Идем дальше. Согласно протоколу, эту лакокраску собрали с пенька и упаковали в целлофановый пакетик. А на экспертизу частицы краски поступили в пластмассовой коробочке, помещенной в бумажный конверт.

Тот ли это пенек? И та ли это краска?

- И у меня такие же вопросы возникли! И в протоколе осмотра машины Мирошникова не описано подробно, те ли это отслоения краски.

Да и сам осмотр проводился, с моей точки зрения, довольно странно. Автомобиль находился в теплом боксе, и его осмотр проводился там же. После этого машину перегоняют в бокс МВД и там делают уже повторный осмотр отслоений.

Понимаете, все «открытия» происходят при повторных осмотрах: гильзу находят при повторном осмотре места происшествия, затвор и магазин – при повторном осмотре, отслоения краски на машине – при повторном осмотре… При первичном осмотре ничего не обнаруживают, а при повторном – чудесным образом все находят. Чем не повод для сомнений? Поэтому я считаю, что доказательства попросту «подгонялись» под официальную версию.

Да, не знаешь, что и думать… А что там про пули, гильзы, затвор?..

- Рассказываю. Мы допрашивали следователя по поводу исследования пуль, изъятых из тел. Пуль всего пять. И в ходе допроса выяснили, что было допущено грубейшее нарушение законности. В протоколе не описано, каким образом пули были упакованы, каким образом опечатаны, какая пуля из головы Сарсенбаева, какая из его тела, какая пуля из головы Журавлева, какая из головы Байбосына и т.п.

Каждая пуля должна быть отдельно упакована и опечатана. А в протоколе просто написано: изъяты две пули из тела Сарсенбаева. И никакого описания! Причем изымает пули один следователь, а на следующий день пули поступают на исследование специалиста ДВД г-на ДЕГТЯРЕВА, упакованные другим следователем, который не участвовал в изъятии! Как это может быть?!

Специалисту Дегтяреву в суде был задан вопрос, где находится упаковка, в которой пули поступили к нему на исследование. Он ответил, что упаковал пули заново, а ту упаковку уничтожил, поскольку, мол, в инструкции не говорится, что ее надо сохранять.

Но если пули изымаются, они упаковываются в присутствии понятых, опечатываются! И сама упаковка служит подтверждением подлинности данного вещественного доказательства! А специалист Дегтярев ее уничтожает и упаковывает пули по своему усмотрению. Причем они уходят на экспертизу в его упаковке – четыре пули упакованы вместе и одна отдельно. И уже невозможно понять, где какая пуля!

А вот вам еще одно грубейшее нарушение законности: следователи должны были направить пули на экспертизу, а не своему специалисту. И уже экспертиза бы установила, из чего они сделаны, какого калибра и прочее. Согласно статье 84 УПК специалист привлекается для участия в следственных действиях – осмотр места происшествия, к примеру, опознание и т.п. Кроме того, специалист участвует в подготовке материалов для назначения экспертизы и проводит исследования только в рамках следственного действия.

А раз Дегтярев не участвовал в изъятии этих пуль, он не имел права их исследовать.
Следователь, повторяю, просто обязан был отправить пули на экспертизу! А он пишет в своем постановлении о назначении судебно-баллистической экспертизы, которую поручает специалисту экспертно-криминалистического управления ДВД Алматы, хотя всего два органа имеют право проводить такие исследования – Центр судебной экспертизы Министерства юстиции либо Центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения.

Подобные нарушения дают основания предполагать, что все это было сделано для того, чтобы фальсифицировать доказательства. Дегтярев получает возможность уничтожить упаковку, и сейчас невозможно доказать, откуда эти пули вообще взялись.

Самое главное, если бы пули были сразу же отправлены на экспертизу, можно было бы узнать, какая из них была отстреляна первой, какая второй и т.д., и таким образом проверить достоверность признательных показаний Мирошникова.

Я, например, вообще сомневаюсь, что это пули из тел Сарсенбаева, Журавлева и Байбосына, коль скоро они не были упакованы так, как того требует закон, в котором все расписано, как они должны упаковываться и опечатываться, чтобы избежать подлогов и фальсификаций!

Пистолет Дегтярева

Но разве по закону суд не должен вообще отклонить подобные доказательства?

- Именно так гласит закон. И когда суд завершит исследование всех собранных следствием доказательств, мы будем просить его признать их недопустимыми. В том числе будем говорить о гильзе и магазине от пистолета, обнаруженных 2 марта. Согласно протоколу от 2 марта, гильза вообще не была изъята. Изъяли только ее запаховый след. И ничего не сказано о том, как гильза изъята, как упакована, как опечатана и т.д.

Что-то слишком много «упущений»…

- Вот именно! Следователи объясняют, что это, мол, формальности, которые забыли соблюсти. А я полагаю, что к делу приобщена какая-то «левая» гильза.

А с первой гильзой, найденной 14 февраля рядом с трупами, вообще что-то непонятное случилось. Понятой Барашков, который присутствовал при изъятии этой гильзы, сам следователь и еще один специалист ДВД утверждают, что эта гильза была желтого цвета. И на фотографии она желтого цвета. В заключении же экспертизы, куда она поступила после исследований Дегтярева, написано, что гильза зеленого цвета. При этом сам Дегтярев не указал, какого она цвета!

Действительно, непонятная история…

- Но еще занятнее история с пистолетом! Мы исследовали протокол от 9 марта об обнаружении и изъятии затвора пистолета. И выяснили очень любопытную деталь. Следователь, рассказывая о том, как был найден затвор, несколько раз повторил, что его нашли с ЛЕВОЙ стороны дороги, если смотреть сверху.

А Мирошников в своих признательных показаниях рассказывал, что когда они с Ибрагимовым спускались вниз якобы после расстрела Сарсенбаева, Журавлева и Байбосына, то Ибрагимов, сидя справа от Мирошникова, который вел машину, разбирал пистолет и выбрасывал детали в ПРАВОЕ окно. И магазин был найден именно с правой стороны дороги.

О чем это говорит? О том, что тот, кто подбрасывал эти детали, не знал или забыл о показаниях Мирошникова. Я имею право так думать. Либо подбрасывали разные люди.

А отпечатки на затворе и магазине есть?

- Нет! Точнее, дактилоскопическая экспертиза затвора и магазина просто не проводилась. Зато была проведена одорологическая (то есть запаховая) экспертиза с помощью служебно-розыскных собак, которая по нашему законодательству не принимается судом в качестве доказательства.

А почему дактилоскопия-то не проводилась?

- Этот вопрос не ко мне! Я точно так же, как вы, не устаю задавать в суде вопрос: «Почему?». Меня даже сторона обвинения в этом упрекнула! А что еще остается делать, если следствие таким образом проведено, что вопросам просто нет числа?!

Ну, это совсем непонятно на самом деле! Пистолет же в смазке обязательно был, и отпечатки пальцев должны там остаться. Даже текстура перчаток оставляет след… Странно…

- И мне все это странно.

Но это еще не все! Специалист, которая проводила баллистическую экспертизу и которой были поставлены вопросы, отстреляны ли найденные гильзы с помощью данного затвора и данного магазина, пишет в своем заключении, что были произведены три экспериментальных выстрела из самодельного пистолета с использованием затвора, найденного на месте происшествия.

Получается, что у эксперта был самодельный пистолет, она сняла с него затвор, поставила найденные магазин и затвор и сделала три выстрела. Затем сравнила гильзы и доказала, что изъятые на месте обнаружения трупов гильзы (то ли желтые, то ли зеленые) отстреляны именно этим затвором и с помощью этого магазина.

Когда мы только ознакомились с материалами дела, я сразу засомневался: откуда у эксперта может быть самодельный пистолет? Кто его дал? Где запрос, согласно которому эксперту предоставили это оружие? Примечательно, что в заключении об этом нет ни слова. Не сказано так же, какой марки пистолет, нет его описания, хотя весь ход исследования в заключении должен быть описан самым подробным образом.

Во время допроса эксперта мы задали ей вопрос: где она взяла этот пистолет? И получили ответ: мне его принес Дегтярев! Тот самый, у которого гильзы цвет меняют!

Тогда я спрашиваю: а вы официальный запрос посылали? Эксперт отвечает: нет, не посылала. А тогда с какой стати Дегтярев явился с этим пистолетом? Не он экспертизу назначал, и никакого письма эксперту о том, что ей для исследований направляется этот пистолет, тоже не имеется.

Когда я начал об этом говорить, то прокурор КИРИЛЕНКО вскочил со своего места и сказал: «Мы уже разбирались по этому вопросу. Оказывается, пистолет уже уничтожен!»

Почему?!

- Да потому что найденные детали именно с этого уничтоженного пистолета – лично я в этом уже не сомневаюсь.

Разве не странно, что Дегтярев первым гильзу исследовал и пулями занимался, и он же предоставляет пистолет для проведения экспертизы? Я заявил ходатайство суда: направить запрос в ДВД Алматы, откуда взялся этот пистолет – со склада, из музея, из архива, в каком журнале зафиксировано его поступление, кому и когда он выдавался, где хранился, данные этого пистолета, по какому уголовному делу он проходил и есть ли заключение экспертизы по этому оружию.

Суд удовлетворил наше ходатайство и сделал такой запрос. И в минувший вторник был оглашен ответ. Оказывается, для проведения экспертизы предоставлялись два пистолета ИЖ 78-8 (газовые, видимо, переделанные под огнестрельные), которые, как ни странно, проходили по трем уголовным делам – по двум в 2001 году и по одному в 2004-м. Согласно акту, они уничтожены 30 марта 2006 года, а на экспертизу они предоставлялись 16 марта.

Но как это может быть, чтобы два пистолета проходили по трем совершенно разным делам? Я заявил ходатайство, чтобы суду были представлены эти уголовные дела, журнал выдачи вещдоков и акт уничтожения этих пистолетов. Однако суд отклонил наше ходатайство, заявив, что суду все ясно и нет надобности в исследовании этих материалов. А моя уверенность в том, что один из этих пистолетов послужил в качестве «поставщика» найденных затвора и магазина, еще более укрепилась.

Кто кого покрывает

Подведем итоги?

- Подведем.

Итак, что же у нас получается?

- Вещественное доказательство – лакокраска – сфальсифицировано, покрышки – сфальсифицировано, гильзы – сфальсифицировано, одорологическая экспертиза по закону судом в качестве доказательства не принимается, с пулями темная история, с пистолетом – тем более. Что же касается признательных показаний Мирошникова, то они ничем не подтверждаются. То есть дело, по моему убеждению, практически развалилось.

Я с полной уверенностью заявляю, что в любом процессуальном документе по данному делу имеется ряд процессуальных нарушений. Но самое печальное в том, что если все эти сфабрикованные (не побоюсь этого слова) доказательства судом будут приняты, то потом уже практически невозможно будет найти настоящих преступников…
http://www.kub.kz/respublika.php?sid=13974

Галина ДЫРДИНА
Республика
12 Aug 2006

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom