Хроника коварства и предательства: М.Аблязов вспоминает последние дни на свободе

Начало здесь

Откровения диктатора и расписка в благонадежности

В тот момент я понял, у кого Рахат перенял привычку «повязывать с собой» таким образом возможных противников.

Когда я взял ручку, президент начал мне диктовать текст клятвы верности, но я его прервал и сказал, что если писать то, что он говорит, то это будут не моим мысли, а Назарбаева. Все-таки я был министром, смогу, наверняка, написать «от себя». Назарбаев согласился и даже вышел, чтобы не мешать.

Не помню точно, что там пришлось написать. Что-то вроде того, что я, Мухтар Аблязов, как и многие другие, вырос и сложился как личность в годы независимости Казахстана, когда президентом был Нурсултан Назарбаев. Что все мы ценим его роль в развитии Казахстана. Что он останетсяся в памяти народа как президент, при котором страна получила независимость и состоялась. Что мы готовы работать вместе с ним на благо родины, чтобы она стала сильной и процветающей. Что я являюсь его соратником и мы вместе должны изменить Казахстан...

Когда Назарбаев вернулся и прочел написанное, было видно, что он разочарован. Но виду не подал, а предложил еще раз выпить и произнес тост за сотрудничество. Но его «кагэбэшные» штучки оставили у меня неприятный осадок.

На прощание Назарбаев обещал конструктивное сотрудничество, дал гарантии, что СМИ, которые принадлежат Дариге и Рахату, не будут поливать нас грязью. Президент заявил, что отныне судьба, моя и Галымжана, будет под его личным контролем. Неожиданно он стал интересоваться, действительно ли я устанавливаю новую типографию. Когда я подтвердил, он произнес показавшуюся тогда странной фразу: не надо, мол, покупать оборудование, ведь типографию в случае чего можно сжечь... Теперь-то понятно, по чьему приказу сожгли типографию в Атырау и редакцию газеты «Республика». Это – не Рахат. Все делалось по команде президента.

Хотя расстались мы почти тепло, я почти не сомневался, что результаты встречи будут отрицательными: поведение Назарбаева подсказывало, что никакого конструктивного сотрудничества не будет. Так оно и случилось. 25 января 2002 г. Назарбаев дал поручение правоохранительным органам «разобраться» со всеми вольнодумцами.

Да и нам окончательно стало ясно, что конструктивных отношений ждать не стоит, потому у Назарбаева уже сложилась ясная позиция: «давить и не пущать». Я уходил от него с убеждением, что Назарбаев, его «совковое» мышление, привычки партийного аппаратчика – главный тормоз развития страны. С его участием никакие реформы невозможны. Только новые люди способны изменить страну.

«Давить и не пущать»

Через несколько дней после задушевного разговора и обещаний покровительства репрессии со стороны силовиков начали усиливаться. Мы реагировали адекватно.

Но все время звонил Б. Утемуратов и просил не предпринимать никаких резких ответных движений. Оказывается, нужно было подождать те самые 10 дней, о которых говорил президент.

Я ответил советнику президента, что с его шефом мы действительно договаривались о 10 днях. Но речь шла только об изъятии документов, а не о запугивании и обысках. Мы свои обещания выполнил: наши СМИ не ругали президента. Но мы ждем, когда последуют конструктивные шаги со стороны власти. Дарига продолжает «поливать» нас по «Хабару» грязью, силовики не прекращают свои незаконные действия. Где же обещанный «конструктив»? Б. Утемуратов убеждал, что все скоро будет нормально, надо ждать и терпеть.

Мы надеялись переломить ситуацию, но Назарбаев не хотел этого. Он решил, что легче задавить оппонента, чем признать его правоту. Последние годы жизни не учат Назарбаева ничему. Сначала он принялся преследовать Кажегельдина, пытался использовать компромат со швейцарскими счетами. Но все обернулось против него самого: у Кажегельдина счетов не оказалось, зато всплыли собственные швейцарские счета президента и его родни, про которые теперь знает весь мир. Когда Назарбаев стал преследовать нас с Жакияновым, мы ответили публикацией массы материалов по его «делам»...

Кстати, предполагалось, что после моей встречи с президентом состоится его встреча с Жакияновым. И хотя у Жакиянова не было желания встречаться с «Первым», под моим давлением он все же приехал в Астану из Алматы. Но Назарбаев его не принимал, ссылаясь на занятость. Жакиянов предложил мне и Утемуратову поехать с президентом на охоту и там все проблемы отрегулировать. Мы согласились, Галымжан уехал в Семипалатинск готовить приезд Назарбаева. Но перед отъездом он шокировал Утемуратова, заявив ему в баре, что эпоха Назарбаева прошла и тому сейчас важнее всего «хорошо уйти», чтобы страна помнила его добром... Думаю, зря было это сказано Утемуратову.

В конечном счете охота так и не состоялась, Галымжан прождал Назарбаева в Семипалатинске. Потом ему назначили прием у президента на 29 января, но Назарбаев его опять не принял. В страшном раздражении Жакиянов уехал из Астаны. Началась эскалация противостояния. Начали с того, что отобрали цирк, бывший в управлении компании «Астана-холдинг». Потом начались обыски, допросы, аресты...

Предательство

23 января 2002 г. я был у президента, а 28 января в Алматы встретился с Джандосовым, Байменовым, Келимбетовым и Ертлесовой в отеле «Анкара». Я им коротко рассказал о встрече с Назарбаевым, подчеркнул, что президенту было сказано, что мы занимаем единую позицию по вопросу о политической платформе. Вечером того же дня мои соратники вылетали в Астану, где они намечали провести заседание Политсовета ДВК.

На следующий день в 13.50 Ураз Джандосов мне позвонил и сказал, что в 15.00 состоится пресс-конференция по поводу того, что они решили создать партию. На мое недоумение и возмущение он ответил, что надо, мол, торопиться. Я поинтересовался, куда торопиться - в новое правительство? Ни на этот, ни на другие вопросы он ничего вразумительного не смог ответить. Кроме меня никто из членов Политсовета о создании партии не был предупрежден. Г. Жакиянов и вовсе узнал об этом от журналистов. Это было самое настоящее подлое предательство.

Признаться, в тот момент, когда я осознал, как с нами поступили недавние соратники, возникло желание все бросить и уехать из страны. Это было состояние опустошенности и горечи. Стала очевидна бесполезность всего, что делали, к чему шли, чего добивались. Предали не только нас, предали надежды многих людей, которые поверили и вместе с нами попытались изменить страну к лучшему. И это сделали, казалось бы, лучшие, так называемая «элита»!

Не успел Назарбаев 25 января пригрозить разобраться с нами, как через три дня эти государственные мужи и жены уже «прогнулись». Если бы мы противостояли угрозам Назарбаева все вместе, то того беспредела, который позволил себе режим в дальнейшем, не произошло бы. Именно с молчаливого согласия У. Джандосова и его группы меня и Жакиянова подвергли репрессиям. Именно предательство «Ак жола» дало власти право творить все, что вздумается, не оглядываясь на общественное мнение или зарубежные институты. Страх, овладевший этой жалкой кучкой, называвшей себя «элитой», вселил во власть уверенность, что страху подвластны и все остальные.

Стало очевидно, что нам с теми, кто организовал по согласию сверху еще одну карманную партию, не по пути. Представители «Ак жола» оставались в ДВК и не давали развивать движение, не соглашались на проведение конференции, а потом – блокировали ее решения.

Но все же мы смогли провести конференцию и расширить Политсовет для того, чтобы лишить «акжоловцев» большинства в нем. 9 февраля 2002 г. в Политсовет ДВК был доведен до 16 человек. Мы получили перевес: 11 против 5. Как большевики против меньшевиков. Теперь мы могли двигаться более решительно.

12 февраля 2002 г. было объявлено, что против меня возбуждены уголовные дела. Этим самым власть вынудила оппозицию начать резкие действия против. В парламенте прозвучали депутатские запросы о швейцарских счетах президента и его семьи. Борьба компроматов достигла небывалого накала.

Мало кто знает, что в этой борьбе нашими скрытно союзниками оказались Рахат Алиев и Дарига Назарбаева. Рахат звонил мне на мобильный телефон, предупреждал обо всех планах власти, подбрасывал материалы, которые компрометировали Назарбаева и его окружение. Например, именно он рассказал о том, что у президента есть некая «подруга», которая недавно родила от него дочь. Он же сообщил об авиационной компании, купленной за государственные нефтяные деньги и зарегистрированной в Швейцарии как частная собственность Нурсултана Назарбаева.

Много других открытий было сделано зятем президента. Несколько позже все эти материалы появились в Интернете. Очевидно, что Рахат не ограничился лишь пересказом этих историй нам... Много материалов у Р. Алиева также было по Нуртаю Абыкаеву, руководителю Администрации президента, и по Имангали Тасмагамбетову, премьер-министру. Именно Рахат передал информацию СМИ о сыне Генерального прокурора, подозреваемом в изнасиловании одной из призерш конкурса «Мисс Астана».

Рахат Алиев жаждал вернуться к активной политической деятельности. Он предложил мне объединить усилия по борьбе со своим тестем, президентом. Эту мысль он озвучил у себя дома, где ночью у нас состоялась тайная встреча.

Вечером 21 марта 2002 г. мне позвонил Б. Утемуратов, который предложил встретиться на следующий день в Астане. Я приехал. Сначала была встреча с ним, затем с председателем КНБ Нартаем Дутбаевым. Они убеждали меня отказаться от политической деятельности и публично заявить о выходе из ДВК. Я отказался. Б. Утемуратов предупредил, что на следующей неделе у меня начнутся проблемы. Было понятно, что назначен арест.

24 марта в Алматы у нас состоялась еще одна встреча, на которой было сделано аналогичное предложение. Я опять отказался и отправил письмо президенту, в котором изложил свою позицию по происходящим событиям в стране. Это письмо позже было опубликовано в газете «Республика». 27 марта 2002 г. меня арестовали.

Продолжение


Эл. почта
21 Feb 2003

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom