Продолжение воспоминаний М. Аблязова

Начало cм.здесь

Возрождение «злобного Феникса»

17 ноября 2001 г., в субботу, мы сидели в офисе «Казкоммерцбанка». На государственном телеканале «Хабар», которым руководит Дарига Назарбаева, появился президент со своим старшим зятем. Диктор сообщил, что Рахат Алиев назначен заместителем начальника Службы охраны президента. Стало ясно, что Рахат вместе с Даригой, Токаевым, Калмурзаевым и Альнуром Мусаевым перехватили инициативу, а Назарбаев не смог стать выше вульгарных интересов семьи и поступил в ущерб интересам страны. Он позволил этому «злобному Фениксу» восстать из пепла ничтожества. Как знать, на чью беду? Не на свою ли собственную...

Начался настоящий шквал звонков. Все были в шоке не столько от самого назначениея, сколько от того, как нагло Рахат Алиев, стоящий рядом с президентом, угрожал в эфире, что «будет бороться со всякой нечистью». С кем и как он может бороться, мы хорошо представляли.

Поражало также поистине восточное коварство Назарбаева: Алтынбек Сарсенбаев и Марат Тажин, которые по личному указанию президента «мочили» Рахата и шли на риск, ради своего шефа, были немедленно отстранены от дел. Назарбаев перестал их принимать.

Совершенно подавленный Сарсенбаев позвонил мне в тот же вечер. Он повинился за то, что сдерживал нас и с горечью сказал, что президент их предал.

Наступление «Семьи» заставило нас выступить решительно. На следующий день, 18 ноября 2001 г, несмотря на в воскресенье, была созвана пресс-конференция, на которой присутствовали Ураз Джандосов, тогда еще вице-премьер, Галымжан Жакиянов, аким Павлодарской области, депутат парламента Толен Тохтасынов и я. Журналистов собралось необычно много, народ просто ломился в зал. Все были потрясены происходящим и с тревогой ожидали наших ответных действий. мы объявили о создании Республиканского общественного объединения «Демократический выбор Казахстана».

В тот же день вечером мы с Г. Жакияновым вылетели в Астану, где ночью встретились с Алтынбеком Сарсенбаевым и Алиханом Байменовым, министром труда и соцзащиты. Было договорено, что в ДВК вступят, кроме А. Байменов, Жаннат Ертлесова, вице-министр обороны, Кайрат Келимбетов ,вице-министр финансов и сенатор Зауреш Батталова.

На следующий день в об этом стало широко известно.Но еще до этого мне позвонил Назарбаев. Я давно знал президента, но в таком состоянии не мог его даже представить. Это была настоящая паника. Он начал меня упрашивать: «Мухтар, прекрати! Останови информационную войну, я тебя прошу. Я тебя прошу, дай спокойно провести десятилетие... Вы что, толкаете меня на драконовские меры? Перестань, прошу тебя!»

Президент стал объяснять, что не мог иначе поступить с Рахатом из-за семьи. При этом он попытался вызвать у меня сочувствие и жалость: не можем же мы требовать, чтобы он сам себе отрезал руку. «Мухтар, у тебя же тоже есть дети. Ты должен меня понимать!»

Позже я узнал от помощника президента, откуда взялась эта страшная метафора про отрезанную руку: Рахат и Дарига прекрасно знали, как велика ненависть народа к ним. Это только против безоружных и беззащитных оппозиционеров или обворованных бизнесменов Рахат мог выглядеть этаким бесстрашным «комиссаром Катанья». Или скорее «комиссаром Каталой», как его со злости назвал один из советников президента. Без поддержки тестя он себе жизни представить уже не мог. Поэтому они с Даригой заперлись в бункере, по очереди звонили президенту и угрожали не только застрелиться, но и отравить детей.

Это стало кошмаром, который мучил Назарбаева. Наверное, в его уша долго звучали вопли внуков, которые умоляли по телефону пощадить их папку...

Бесплодные разговоры

На обвинения Назарбаева в развязывании «информационной войны» я ответил, что против Рахата и Дариги ни я, ни любой другой вести ее просто не может. Потому что все телевещание в республике, почти все газеты и радио - под их контролем. Почитайте и посмотрите, что пишут и говорят обо всех, кто отказывается «лечь под них», и поймете, кто является настоящим поджигателем такой войны. Тогда Назарбаев попросил меня вместе с Уразом Джандосовым встретиться с его старшей дочерью, руководящей государственным телеканалом «Хабар». Она должна была прилететь в Астану вечером.

Мы с Уразом заранее договорились, в каком ключе будем разговаривать с Даригой. Но беседа пошла по-другому. Когда мы собрались в кабинете Джандосова вчетвером (на встрече был еще Берик Имашев), я начал рассказывать о беспределе, который творил Рахат. Дарига была очень напугана. Она все время твердила, что это – неправда, спрашивала, неужели хотим убить ее мужа, клялась, что они уедут из страны. Эта женщина буквально как малых детей уговаривала нас поверить, какой Рахат Алиев хороший, что она родит от него еще одного ребенка...

Слушать это не было сил. Потому что Дарига Назарбаева прекрасно знала обо всем беспределе, который творил Рахат под ее прикрытием и при ее участии. Я не выдержал такой клоунады и сказал резко, что нам незачем здесь сидеть и тратить время, если она ничему не верит. Берик Имашев начал меня успокаивать.

Затем мы с Уразом потребовали, чтобы телеканал «Хабар» стал объективным. Для этого Дариге надо уйти со своего поста. Мы потребовали, чтобы «Кателко» обеспечил возможность вещания других телеканалов на всю республику, потому что до тех пор только принадлежащие и подконтрольные ей с Рахатом телеканалы. Здесь Дарига преобразилась: из несчастной жертвы она превратилась в возмущенную начальницу, которая гордится успехами «Хабара». Встреча ни к чему не привела и мы предложили разойтись. Дочка побежала жаловаться отцу.

А на следующий день, 20 ноября, все по тому же «Хабару» выступил премьер-министр К. Токаев с известным заявлением, где потребовал, чтобы президент отправил «интриганов» в отставку. И Нурсултан Назарбаев, как говорится, определился – с кем он. В среду группа чиновников во главе с вице-премьером У. Джандосовым объявила, что уходит в отставку. Президент отставку принял.

22 ноября 2001 г. по настоянию Б. Утемуратова состоялись встречи – Субханбердина и моя – с президентом. Перед этим к Назарбаеву заходил С. Калмурзаев. Нас предупредили, что руководитель Администрации пугает президента рассказами о том, как мы готовим отряды самообороны и собираемся вооруженным путем захватить власть.

У Нуржана, как я понял, разговор был общий, без остроты. У меня общение с президентом оказалось сложным и очень долгим.

Назарбаев с ходу показал мне телеграммы от общества ветеранов-афганцев с заверениями, что они готовы «разобраться» с нами с помощью своих отрядов. Он перебирал какие-то обращения поддержки, якобы, от рабочих компании «Испат-Кармет» и с заводов, принадлежащих Александру Машкевичу.

Я сказал, что такие обращения сами можем организовать: все вырасли в Советском Союзе и знаем, как это делается. Если нужно, то мы с Нуржаном за несколько дней соберем 100 тысяч подписей в свою поддержку. Президент заволновался: вы что, гражданскую войну хотите развязать? Что это за отряды самообороны у вас? В ответ я рассмеялся и сказал, что это все – глупости, на него просто нагоняют страху. Мы собираемся действовать только в рамках закона.

Затем разговор перешел на СМИ. Назабаев опять начал уговаривать меня отдать 50 процентов во всех СМИ, где есть мое участие. Будто бы это необходимо, чтобы установить доверие между нами. Когда я отказался, Назарбаев ни с того, ни с сего вдруг заявил, что все равно «Республику» никто не читает. На что я ответил: «Значит и никакой проблемы нет. Зачем президенту доля в непопулярном издании?..»

Потом мы стали обсуждать кандидатуру нового премьера. Я предложил назначить Ураза Джандосова. Назарбаева это возмутило, он сказал, что Ураз его не устраивает. На вопрос, почему слабый К. Токаев его устраивает, а Ураз, который несравненно сильнее, не годится в премьеры, президент ничего не ответил. Тогда я продолжил: Токаев, как премьер, никчемен, лучший выход – отправить его в отставку. Президент начал ссылаться на необходимость проведения предстоящего 10-летия независимости с участием Токаева. Я возразил, что есть И. Тасмагамбетов, который занимается организацией мероприятия и роль Токаева здесь минимальна. И этот разговор закончился ничем.

Потом Назарбаев спросил, чем я хочу заниматься: «Что ты хочешь? Нефть? Авиация? Какая нужна помощь за рубежом?». Я ответил, что существующий статус меня вполне устраивает и готов участвовать в новых проектах, но – наравне с другими. В том числе и в пуле казахстанских инвесторов по разработке Каспийского моря. Ничего бесплатно мне не нужно. Если у меня пытаются отобрать заработанное своим трудом, то насчет бесплатных проектов и вовсе не может быть иллюзий.

При этих словах Назарбаев сильно помрачнел. И опять принялся интересоваться банком Туран-Алем, газетой и телеканалом. Он снова и снова повторял, что ему не нужна прибыль от их деятельности. Но, отдав долю, я смогу «войти к нему в доверие». Я ему ответил, что 39% в телеканале мы уже передали в управление компании, указанной Рахатом Алиевым. Что касается банка Туран-Алем, то за него заплачены серьезные деньги и бесплатно отдавать ничего нельзя. Нам еще долго придется отрабатывать те 72 млн. долларов, которые мы заплатили за банк на тендере.

В качестве последнего аргумента я спросил, неужели 10 лет совместной работы не внушают президенту доверия к нам? «Мы же все – ваши ученики. Если не пытаясь нас запугать, посадить, разве мы не сможем жить и работать так же, как в предыдущие 10 лет?»

Здесь Назарбаев расчувствовался и поручил Б. Утемуратову принести что-нибудь выпить. Утемуратов ответил: «Мухтар не пьет, налево не ходит. С ним трудно». Я подтвердил, что ни виски, ни водку пить не буду. Тогда Утемуратов принес французское вино. Мы принялись вспоминать недавнее прошлое. Я заметил, что президент подливает мне в бокал вино и очень настороженно за мной наблюдает. Мне сразу вспомнился Сталин, который заставлял своих приближенных напиваться, а сам наблюдал за их поведением и разговорами. Так что вино я пил очень аккуратно и сам наблюдал за Назарбаевым.

В этот момент мне показалось, что удобно заступиться за Смата Аязбаева, бывшего председателя Госрезерва. Он много сделал для развития этой структуры, но его пытаются превратить в разменную монету в борьбе против меня, держат в СИЗО уже почти год. Причем ссылаются при этом на президента. Мне пришлось затронуть любимую тему Назарбаева: «Он же ваш, шапраштинец. Вы, что, своего уже «мочите?»

Президент засмеялся, записал фамилию Аязбаева, сказал, что поможет. Но только «помог» он с точностью до наоборот: против Смата возбудили новые уголовные дела, стали уговаривать, чтобы он дал против меня показания, а если откажется, то дадут еще больший срок. С. Аязбаева отказался... Это была ошибка с моей стороны. Желание помочь привело к обратному результату. Назарбаев решил, раз человек просит за кого-то, значит, это – «больное место» и надо на него давить и давить. Нурсултану Назарбаеву нельзя верить вообще.

То ли под влиянием спиртного, то ли желая меня припугнуть, Назарбаев заявил, что для нашего нормального сотрудничества в будущем ему необходим «компромат» на меня и попросил в связи с этим «потерпеть 10 дней». За это время, по его мысли, правоохранительные органы должны были набрать на меня компрометирующие материалы. Назарбаев не будет эти материалы против меня использовать, но они нужны ему для обеспечения «сохранности» нашего союза. Я удивился такому пониманию сотрудничества, но отметил, что Рахат уже несколько лет собирал на меня компромат и вряд ли за 10 дней удастся найти что-то новое. На что президент неожиданно раздраженно заверил: «Найдем!».

Я пожал плечами: «Ищите. Только практика показывает, что компромат находит не только тот, кто ищет. Находят и на тех, кто ищет». Так я намекал на швейцарские счета Назарбаева и его родни, замороженные в Швейцарии после того, как казахстанская прокуратура попыталась найти там счета Акежана Кажегельдина. Как известно, у бывшего премьер-министра счетов не оказалось, зато счета президента, его дочерей и зятьев всплыли и попали под расследование.

Откровения диктатора и расписка в благонадежности

Назарбаев хорошо знал, что при каждом нашем разговоре старался быть максимально откровенен. Только так, мне казалось, можно достучаться до этого человека и подвигнуть его на разумный поступок. Надо признать, нередко мне это удавалось. Но все же, значительную часть сказанных мною слов «Первый» использовал против меня. Так было и в этот раз. Назарбаев спросил меня об его окружении. Ответ был такой: это окружение никуда не годится. Может, оно удобное для него, но в интеллектуальном отношении находится на уровне амебы, у которой присутсвует только инстинкт поглощения пищи.

Президент не возражал, только как-то прервал меня и неожиданно тепло высказался о Нуртае Абыкаеве. Пока тот был руководителем администрации, все обстояло «не так». Было видно, что уже принято решение, и чуть позже это подтвердилось, и Н. Абыкаева опять назначили руководителем Администрации президента.

Однако окружение Назарбаева - это его лицо. Он сам выбирает себе сподвижников и просеивает их через только одно сито – преданности и покорности.

Профессионализм, честь – это для него пустой звук. Вспоминается поездка в Шымкент группы чиновников во главе с президентом в Южно-Казахстанскую область. Целью было отправить в отставку Калыка Абдуллаева. После всех организационных мероприятий за обедом президент стал упрекать Абдуллаева, что он ничего не смог. А ведь здесь работать легко, «на юге народ покорный». Назарбаев вслух тогда рассказал, как в советские годы приехал однажды в Чимкентскую область. Вместе с секретарем обкома партии он шел в сторону хлопковых полей. Навстречу им выбежали люди и упали на колени, о чем-то умоляя. Секретарь обкома партии заволновался, пытался поднять их с колен. А Назарбаев, по его словам, позже от ругал его, что зря поднимал людей с колен: «Это же хорошо, что они падают на колени, что так относятся к начальству. Это значит, что ими легко управлять. Пусть стоят на коленях! Не учи их другому!»

Тогда это откровение вызвало у меня шок. Я попытался потом забыть о нем, потому что не хотел жить с таким представлением о руководителе страны. Но не забылось. Разве может народ Казахстана жить достойно с таким руководством? Исходя из этой философии Назарбаев формирует свое окружение, и никогда сильные личности не смогут работать рядом с ним. Всех их он будет инстинктивно уничтожать и изводить.

Но на этом моем воспоминании наш разговор не окончился. Разгоряченный вином Назарбаев сказал, что хочет быть уверен в моей лояльности к нему, и поэтому я должен буду подписать бумагу, в которой поклянусь, что всегда буду с ним и никогда не предам. Булат Утемуратов тут же принес ручку и бумагу.

Продолжение здесь


Эл.почта
11 Feb 2003

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom