Воспоминания М. Аблязова

«Спасти жизнь казахстанского политического заключенного Мухтара Аблязова!» – призывает Казахстанский международный фонд
защиты политических заключенных в своем обращении 7 января 2003 г. Поддерживая этот призыв, ИАЦ «Евразия» начинает публикации глав из книги воспоминаний М. Аблязова, которую он написал в тюрьме.

Обращаясь к международным организациям и правительствам западных стран Казахстанский международный фонд защиты политических заключенных указывает на непосредственную связь между этой книгой и преследованиями , которым М. Аблязов подвергается в заключении: «По причине того, что он, находясь в колонии, начал писать мемуары, разоблачающие антидемократическую сущность президента Назарбаева... против Аблязова с участием уголовников был организован целый ряд провокаций, прямо угрожающих его жизни. Кроме того, администрация колонии без объяснения причин на длительное время поместила его в карцер, что, с учетом реальных условий в этом карцере и состояния здоровья Аблязова (хронический бронхит), может быть квалифицировано именно как пытка... Казахстанская исполнительная власть под надуманным предлогом заботы о личной безопасности Мухтара Аблязова решила перевести Мухтара Аблязова из одного лагеря в другой, но уже с более жесткими условиями. В результате, он переведен в соответствующую исправительную колонию близ поселка Державинка...»

Очевидно, что именно угроза оглашения оппозиционным политиком обстоятельств бунта молодых администраторов и бизнесменов против Рахата Алиева и его тестя, создания ДВК и его раскола, противостояния с реакцией и репрессий против сопредседателей ДВК – все это заставило Н. Назарбаева максимально усилить давление на М. Аблязова в колонии. Серия провокаций против него, завершившаяся переводом в отдаленный лагерь – это не только месть представителю системы, вставшему на сторону демократии, но и попытка предотвратить публикацию воспоминаний Мухтара Аблязова.

Ответом демократических оппозиционных движений стала публикация глав книги воспоминаний осужденного политика под названием «Путь к себе» . «Волна преследований. Начало политического роста.», «Правда об Эибастузской ГРЭС-2, или как мы добились независимости от России», «О внешней политике Казахстана» - уже из их названий ясно, что Мухтар Аблязов не намерен оставить официальной назарбаевской пропаганде возможность дать только по-своему интерпретировать события, в которых он участвовал и свидетелем которых был.

ИАЦ «Евразия» знакомит читателей с новыми главами воспоминаний политического лидера ДВК. По сведениям из оппозиционных кругов целиком книга «путь к себе» готовится к печати в парижском русскоязычном издательстве «Обелиск». Литературная обработка текста - Владимира Соколова.


Джандосова в премьеры?

18 ноября 2001 г. было объявлено о создании Республиканского общественного движения «Демократический выбор Казахстана». Галымжан Жакиянов и я начали обсуждать с с Джандосовым, Байменовым, Ертлесовой и Келимбетовым будущее ДВК. Переговоры проходили в гостинице «Окан Интерконтиненталь Астана».

По нашей идее, движению лучше было бы иметь двух лидеров – Галымжана Жакиянова и Ураза Джандосова. При этом предполагалось, что мы сразу выдвигаем Ураза на премьера. Если президент соглашается, то Джандосов формирует правительство, причем путем согласования с «Демократическим выбором Казахстана».

Г. Жакиянов в этом случае оставался бы в ДВК, чтобы развивать организацию, которая политически «подпирала» бы Кабинет министров. Он должен был организовать поддержку правительства со стороны парламента и всего общества. Таким образом, правительство формировалось бы по западной модели, его премьер не является марионеткой и у президента уже нет возможности оказывать авторитарное давление на правительство.

Почему была предложена такая модель? Не секрет, что У. Джандосова поддерживала группа Казкоммерцбанка, которая имела серьезное влияние и на семью и на окружение Н. Назарбаева. Для того, чтобы начать серьезные изменения в стране, необходимо было добиться, чтобы премьером стал наш «выдвиженец». Кандидатура Г. Жакиянова не была бы принята президентом, а Ураз много лет работал с ним, был управляемым, неконфликтным и не особо амбициозен. На наш взгляд, он мог устроить Н. Назарбаева.

Конечно, это имело минусы для нас. Но мы надеялись, что при правильном подборе министров правительство окажется достаточно самостоятельным и активным, на нем не отразятся возможные «шатания» У. Джандосова. В то же время жесткий Жакиянов будет из ДВК оказывать им политическую поддержку.

Итак, данная модель была представлена вышеназванной четверке: Джандосову, Байменову, Ертлесовой и Келимбетову. Однако они встретили идею без большого воодушевления. Главную роль сыграла чрезмерная осторожность Ураза. От поста премьера он не отказался, но явиться публике в качестве сопредседателя ДВК в паре с Жакияновым не захотел, ссылаясь на то, что еще не готов быть лидером, не знает казахский язык, да и решение должно быть за Политсоветом. Тут он, наверняка, имел в виду еще чьи-то претензии на сопредседательство в ДВК. Только позже я понял, чьи амбиции мы не учли...
Алихан Байменов прямо не возражал против наших предложений, но такая схема распределения лидерства ему не понравилась.

Я убеждал своих собеседников, что хотя президент Назарбаев сразу не примет наше предложение, мы должны готовить и его, и общество к переменам. Мы можем объявить о создании «теневого правительства» и определить, кто какую роль в нем будет играть. Например, кто в этом «правительстве» дублирует министра сельского хозяйства, кто - министра финансов, кто-то руководителя правоохранительных ведомств. Каждый из теневиков должен был выступать по своему блоку вопросов, чтобы общество могло сравнивать команду действующего премьера с командой конкурента-претендента. Если сравнение приходится не в пользу действующего премьера или министра, общество потребует ухода в отставку того, кто не соответствует своей должности. Таким образом, члены правительства станут реальными политиками, а не серыми личностями, которые боятся всех и вся.

В разговоре, который происходил до ухода чиновников-«дэвэкашников» в отставку, я прогнозировал дальнейшее развитие событий в стране: президент не назначит нашего кандидата премьером, а поставит человека не намного лучше Токаева, который для него удобен и управляем. Такой премьер не сможет сформировать сильное правительство. К концу 2002 года оно уйдет в отставку из-за волны критики, которая после образования ДВК будет усиливаться. На нас будет оказываться сильное давление. Но если твердо стоять на своих позициях и сопротивляться всем вместе, то следующим премьером будет человек, которого выдвинем мы.

Ураз присвистнул, мол, очень далеко считаешь. Он-то сам не задумывался, как все будет развиваться дальше. Предложенная мною модель не была принята. Ребята оказались не готовы. Я не стал настаивать. Им нужно было время, чтобы «созреть». Ведь они и в самом деле не представляли, что будет в недалеком будущем.

От осторожности – к предательству

Весь ноябрь и часть декабря мы посвятили поездкам в регионы, выступали в Семипалатинске, Караганде, Алматы, регулярно заседали, постепенно, путем дискуссий выработали политическую платформу ДВК.

В двадцатых числах ноября уже отправленный в отставку Жакиянов с супругой встретились с Нурсултаном и Сарой Назарбаевыми в астанинской резиденции президента. Президент заверил Жакиянова, что преследовать его не будет, что готов сотрудничать. Они расстались на хорошей ноте. Но как всегда, Назарбаев не сдержал своего слова. В декабре началось то, что я предполагал – активное давление на Жакиянова. Сначала арестовали его заместителя Горбенко...

Началось наступление правоохранительных органов и на меня. У компании «Астана Холдинг» отобрали пакет акций завода «Химпром» в Павлодаре. Вложенный в него 1 млн. долларов не вернули. Круглые сутки мою машину сопровождали от 6 до 8 машин спецслужб. Если в начале января 2002 г. они еще старались делать это как-то скрытно, то позже слежка велась открыто и нагло, как средство психологического давления. В марте бритоголовые ребята уже подходили почти вплотную, садились в ресторанах за соседние столики, провоцировали моих охранников на конфликт. «Наблюдатели» открыто снимали происходящее на видеокамеру.

У нас не осталось другой возможности, кроме как организовать митинг с требованием прекратить беспредел силовых органов. Проведение митинга было намечено на 20 января 2002г. Форум демократических сил Казахстана решил провести 19 января собрание общественности, посвященного 10-летию независимости. Это было инициативой представителей различных партий и движений.

Предложение ДВК принять участие в мероприятии Форума 19 января натолкнулось на сильное сопротивление Джандосова, Байменова, Абилова, Келимбетова. Они заявили, что ДВК нет необходимости выступать вместе с кем-либо ни по каким вопросам, что ДВК должен стоять особняком. Булат Абилов сказал, что «нет нужды идти под ручку с пенсионерами и коммунистами». Я приводил доводы о том, что демократии мы добиваемся не только для членов ДВК, но для всех граждан. В том числе – для пенсионеров и коммунистов. Но «группа четырех», пользуясь перевесом в Политсовете, заблокировала предложение участвовать в собрании 19 января. Отсюда начался раскол в ДВК.

Инициаторы собрания 19 января решили вынести на обсуждение своего мероприятия вопрос о референдуме по выборности акимов. Почему-то это вызвало скандал в Политсовете ДВК. Группа Джандосова, Байменова, Абилова и Келимбетова считала, что Жакиянов и Аблязов должны заявить о своей непричастности к этой инициативе. Действительно, это было не наше предложение, но мы не могли понять, зачем нужно акцентировать внимание на этом. Тем более, в политической платформе ДВК было записано, что движение будет бороться за выборность акимов. Разгорелся скандал. Многочасовые дискуссии зашли в тупик.

Нарастало взаимное недоверие. Оказывается, еще 3 января 2002 г. президент Назарбаев встретился с Джандосовым, а также поговорил по телефону с Байменовым. Нам они об этом ничего не сказали. Но именно после общения с президентом они стали проявлять уже не нерешительность, а расчетливую осторожность. Власть работала на раскол ДВК. Правоохранительные органы давили на Жакиянова и меня, а остальных не трогали.

Группа Джандосова имела возможность выжидать и выжидала. Ураз убеждал, что надо прекратить заниматься политической деятельностью, что свой вклад в развитие демократии страны мы уже сделали, а ДВК можно просто «заморозить». Чтобы добиться хоть какой-то активности от Джандосова, я поговорил с ним несколько раз конфиденциально, просил никому, пока не договоримся, не передавать содержания наших бесед, снова предложил выбрать двух сопредседателей ДВК. И хотя до этого я успел убедить Ертлесову, Келимбетова, Ураз не согласился. Несколько встреч закончились безрезультатно.

Джандосов считал, что при такой модели Жакиянов, как лидер, его перевесит. Несмотря на договоренность, Ураз все-таки рассказал Байменову о наших переговорах. После этого состоялся тяжелый разговор с Алиханом. Тот заявил, что лично он «по такой схеме работать не будет» и даже вообще выйдет из движения. Он считал, что тоже должен стать сопредседателем. Так конфликтная ситуация усугубилась.

Два дня триумфа

Первоначально Собрание демократической общественности планировалось провести в театр им. Ауэзова (г.Алматы), но власти всячески препятствовали этому. Они направили к театру провокаторов, которые выкрикивали оскорбительные лозунги. Мы были готовы к такому повороту событий: участники собрания с билетами в руках перешли в здание Большого казахского цирка, а провокаторы не смогли пройти следом, потому что у них билетов не было.

Тогда наши противники поспешили отключить в цирке электроэнергию. Мы подключили резервный генератор. Какие-то подосланные властями люди бросились в сторону двигателя, пытаясь вывести его из строя, но служба безопасности сработала хорошо и их отогнали. Собрание сорвать не удалось.

Все были на подъеме. Цирк полон. Зал наэлектризован. Заиграл гимн Казахстана. Все встали. Неожиданно я почувствовал, что на глаза навернулись слезы. Не только у меня, у многих было такое же чувство надежды. Все хотели перемен. И появилась уверенность, что они скоро наступят. Ради этого, ради общей цели объединились различные оппозиционные силы.

Выступавшие на собрании говорили о необходимости скорейших демократических преобразований, требовали свободы слова, реализации не на словах, а на деле конституционных прав граждан, независимости депутатов, судей, СМИ. Все критиковали режим единоличной власти Нурсултана Назарбаева, указывая на беспредел, творимый его семьей и окружением...

Собрание транслировалось в прямом эфире телеканалом «ТАН». Алматы был в шоке. Многие подумали, что в стране поменялась власть. Именно поэтому, через несколько дней началось жесткое преследование организаторов и участников этого мероприятия. Но это было лишь через несколько дней.

На завтра, 20 января 2002 г., собрался митинг ДВК. Его организация была поручена мне. Акимат Алматы отказался предоставить нам центральную площадь города, предложили место в микрорайоне. Видимо, надеялись, что люди туда не придут. Но хотя о митинге было объявлено всего за 4 дня, на площади собралось от 7 до 8 тысяч человек. Накал был огромный.

Среди других выступил Балташ Турсумбаев, бывший посол Казахстана в Турции и вице-премьер, а сейчас – свободный критик режима. Лидер коммунистов Серикболсын Абдильдин высказал резкую оценку существующей власти.

Эти выступления вызвали яростное недовольство «мягкого» крыла ДВК. Я объяснял, что мы не можем запретить желающим выступать - это же митинг. Да на таких мероприятиях и надо выступать остро, а не бубнить что-то невнятное. Опять возник конфликт.

После бала...

В понедельник, 21 января 2002 г. меня начали активно искать люди из Администрации президента. Назарбаев приехал из зарубежной командировки. Встреча с ним была назначена на 22 января, но состоялась в среду, 23 января.

Помощник президента Болат Утемуратов весь вторник уговаривал меня отдать 20% доли в «Туран-Алем Банке». Ранее все переговоры на эту тему вел старший зять президента Рахат Алиев, теперь уполномоченным стал Утемуратов. В разговоре он все время ссылался на президента, пытался меня запугать тем, что все отберут, убеждал в том, что ситуация изменилась, что президент настроен решительно...

По ходу дела Утемуратов уговаривал отдать и 50% доли в газетах «Республика» и «Время ПО», в телеканале «ТАН». Советник Назарбаева убеждал меня, что если я сделаю все, о чем просят, то у меня не будет никаких проблем в бизнесе. Тогда президент, чтобы ни происходило, будет верить только мне. Такая у него, заявил Утемуратов, «крестьянская философия». В качестве примера привел Казкоммерцбанк, который оформил долю на представителей президента и поэтому у него нет никаких проблем.

Я лавировал, ссылался на то, что «ТАН» куплен за деньги, и бесплатная передача доли невозможна. «Республика» - в собственности коллектива, «Время ПО» - моего двоюродного брата Нурлана Аблязова. Утемуратов заявил, что за долю в банке «Туран-Алем» мне могут заплатить около 20 млн. долларов... Разговор с помощником президента я закончил, сказав, что буду обсуждать эти вопросы с его шефом. У меня уже сложился свой опыт общения с «Первым», поэтому я считал, что при личной встрече с ним сумею убедить Назарбаева, что нет необходимости оформлять долю в БТА на него.

В среду в 17.00 меня провели в комнату на втором этаже, неподалеку от кабинета госсекретаря Абиша Кекилбаева, и заперли там больше, чем на час. Когда лопнуло терпение, я начал стучаться в дверь. Через некоторое время Утемуратов открыл меня и повел в конец коридора и налево – к какому-то кабинету.

Президент стоял в середине комнаты. Мы с ним поздоровались, и он спросил: свидетели разговора нужны? Я предложил, чтобы присутствовал Утемуратов. Мы прошли в глухую комнату без окон, где находились лишь стол со стульями.

Разговор начался сразу с резких высказываний: президента стал обвинять меня в организации митингов, собрания в цирке, в финансировании всех этих мероприятий. Говорил, что я поливаю грязью членов его семьи. Спрашивал, зачем я иду против власти? «Мы тебя посадим! Сегодня звонил Генеральный прокурор, сказал, что к твоему аресту все готово», - вот что он сказал дословно.

Я завелся мгновенно, но старался последовательно изложить свою позицию.
«Во-первых, власти начали нас преследовать, арестовали замакима Павлодарской области. Во-вторых, собрание 19 января не предполагало каких-то серьезных выпадов. Его темой должно было быть 10-летию демократических процессов в Казахстане. Сама власть вызвала жесткие выступления различными провокациями: начиная с оскорбительных действий бандитов из марионеточного молодежного движения «Талапкер» и до запрета аренды театра им. Ауэзова. Что касается трансляции собрания из цирка, то телеканал «ТАН» лишь освещал то, что происходило на самом деле. Телевидение - не политический орган, оно показывает события, интересные зрителю. Обвинять в чем-то журналистов поэтому просто неправильно.

Президент и диссидент

Силовые решения не решают никаких проблем, заявил я Назарбаеву. Да, меня можно арестовать, и не только арестовать. Вопрос в другом. Я спросил: «Нурсултан Абишевич, что за общество вы строите? Каким останется в памяти первый президент Казахстана? Как Ататюрк в Турции или как Горбачев в СССР? Вы говорите о принципах демократического государства, но то, что происходит в стране ничего общего с этими принципами не имеет. Если будут продолжаться репрессии, то народ забудет все то хорошее, что сделал Назарбаев раньше. Зато запомнит его последние действия». Так примерно я говорил с президентом.

Также определенно я высказался по поводу действий членов его семьи: «Дарига превратила «Хабар» в частную лавочку, а это ведь – государственный канал. Она нас регулярно поливает грязью. В каждом номере подконтрольной ей и ее мужу газеты «Караван» нас пытаются дискредитировать. Почему она считает, что мы будем молчать? Ее поездка в Дубаи, когда из самолета были выброшены все пассажиры, разве не есть «подстава» президента?»

Тут Назарбаев вскипел и потребовал найти Даригу, но ее телефон молчал. Назарбаев поручил Утемуратову передать ей, чтобы она встретилась со мной. «Ты поработай с ней! Сотрудничай с ней!» Я категорически отказался. Сказал, что готов заключить с ней «пакт о ненападении», но работать с ней не буду. Она, к сожалению, многие вещи не понимает.

Далее разговор пошел о Джандосове, Байменове, Ертлесовой и Келимбетове. Президент опять начал говорить, что поддерживает и уважает нас. На что я ответил, что это ему только кажется. Он отправил одних в отставку, а против других возбуждены уголовные дела. Люди видят, кого он поддерживает на самом деле. Никто на этот счет не заблуждается. Он помолчал, согласился.

Я стал говорить, что мы выросли и сложились именно в последние десять лет независимости, в годы правления Назарбаева, что ему нельзя игнорировать нас, что отталкивая нас, он отталкивает целое поколение. Каждый из уволенных чиновников внес свой серьезный вклад в развитие Казахстана. Но они даже не были приглашены на торжественный вечер, посвященный 10-летию независимости, не были награждены даже грамотами. В то же время многие из тех, кто нанес непоправимый ущерб экономике, получили ордена и медали.

Тут Назарбаев смутился и стал обещать: «Награжу, награжу! И тебе будет награда!» Я сказал, что лучше наградить тех, кто в последние годы работал на госслужбе. А я уже два года не работаю в правительстве. Здесь Назарбаев начал убеждать, что мне надо перейти работать к нему, в администрацию президента. Он, оказывается, хочет, чтобы я возглавил его предвыборный штаб.
На это я ответил, что готов во всем ему помогать, но необходимости работать в администрации нет, меня и существующий статус устраивает.

Все же мы договорились о конструктивных действиях: акимов будет назначать не президент, а маслихаты. Но одновременно Назарбаев пытался все-таки отговорить меня от политической деятельности, пытался понять, что связывает меня с Жакияновым. Я объяснил, что все члены Политсовета договорились стоять друг за друга горой, и я не могу отказаться от них. Но если его что-то беспокоит в нашей политической деятельности, я готов снизить политическую активность ради конструктивных взаимоотношений.

Джандосова – в помощники

Затем разговор пошел о правительстве. Я опять стал предлагать кандидатуру Джандосова в премьер-министры. Назарбаев категорически отказался и назвал те же аргументы, которые я ему приводил против Джандосова еще в 1999 году:
«Не может принимать решения. Проводит многочасовые совещания, которые завершаются ничем. Не знает реального сектора. Не умеет управлять людьми. Годен разве что только помощником и секретарем».

Мне трудно было что-либо возразить, память у Назарбаева оказалась хорошая. Однако я подчеркнул, что К. Токаев даже такими качествами не обладает. Мы Джандосову будем помогать, а Токаеву - даже не подумаем. Предложил президенту взять обратно в правительство Байменова, Ертлесову, Келимбетова. По Байменову у него была положительная реакция, Келимбетова он тоже пообещал взять обратно, а Жаннат Ертлесову даже не вспомнил.

Ураза Джандосова Назарбаев пообещал взять к себе помощником по экономическим вопросам.

Продолжение см.здесь


Алма-Ата
10 Jan 2003

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom