Четыре буквы власти.

Четыре буквы власти.
Начну с анекдота про Снежную королеву, Кая и слово «вечность». Кай сидит в пещере Снежной королевы и напряженно составляет ледяные кристаллы с буквами. «Эх, опять не то!» – бормочет он. Герда: «Кай, я пришла за тобой». Кай: «не мешай, видишь, я занят». Герда: «что ты делаешь?» Кай: «я должен составить слово «вечность» из этих кристаллов». Герда смотрит с удивлением на кристаллы льда, на всех только четыре буквы «П», «Ж», «А», «О».

Этот анекдот мне напомнил казахстанскую власть, которая тоже пытается составить нужные ей слова, но каждый раз получается слово из анекдота. Причем в нашем случае в отличие от сказочного Кая в ее распоряжении весь алфавит от «А» до «Я», но даже при этом у них все равно каждый раз составляется то самое слово. Хотите примеры?

С дела Кажегельдина...
2001 год. Бывший премьер страны Акежан Кажегельдин переходит в оппозицию. КНБ, МВД и Генпрокуратура получают указание «накопать» что-нибудь на конкурента Назарбаева, успевшего уехать за границу. Недолго думая силовики предъявляют Кажегельдину обвинение в получении взятки, превышении власти и должностных полномочий и незаконном хранении оружия и боеприпасов.

Обвинения явно высосаны из пальца, соответственно, судебный процесс над опальным экс-премьером превращается в откровенный политический фарс, в наглядное свидетельство беззакония и судебного произвола. Понятно, что всерьез обвинения в адрес Кажегельдина не принял никто. Всем было ясно, что это была откровенная расправа режима над своим политическим оппонентом. Оппозиционного лидера приговаривают к 10 годам лишения свободы, в том числе за дома и замки, которые якобы ему принадлежат.

Откровенно смеясь над этими домыслами, Кажегельдин публично пообещал любому, кто найдет эти мифические дома и замки, продать их за 50 долларов. Но у всей этой кампании по дискредитации Кажегельдина есть один побочный результат, который стал головной болью для самого Назарбаева. Желая найти кажегельдинские авуары, казахстанские власти сделали запрос в швейцарскую прокуратуру на предмет наличия его тайных счетов в швейцарских банках. Увы, счетов бывшего премьера там не оказалось, зато прокуратура Швейцарии нашла счета самого президента Назарбаева.

Эта нечаянная находка вылилась в большой коррупционный скандал, серьезно подмочивший репутацию руководства Казахстана. Можно сказать, что проблема проклятых четырех букв началась в 2001-м, когда вместо старательно составляемого силовиками слова «преступник», предназначаемого для Кажегельдина, вдруг получилось более короткое слово, характеризующее местоположение, в котором оказались его противники.

...до обвинениий лидеров ДВК
2002 год. В ответ на создание ДВК возбуждаются уголовные дела против Галымжана Жакиянова и Мухтара Аблязова. Первому инкриминируют превышение должностных полномочий и нецелевое использование (аж!) 12 тысяч долларов госсредств. Второго обвиняют в злоупотреблении должностными полномочиями и незаконном участии в предпринимательской деятельности.

Оба процесса, по отзывам правозащитников, напоминают трагикомедию. Так, в суде над Аблязовым каждому из десяти свидетелей прокурор задавал один и тот же вопрос: «Что вы можете сказать по этому делу?» Допрашиваемые долго мялись, не понимая, что от них хотят, пока им не начинали подсказывать, что от них требуется. Тем не менее девять из десяти свидетелей дали показания, напрочь исключающие вину бывшего министра.

Примерно такая же ситуация со свидетелями сложилась и в суде над Жакияновым. Большинство из них свидетельствовали в пользу экс-акима, а кое-кто вообще отказался давать показания против него. Известный российский правозащитника Сергей Ковалев, приехавший на процесс, отметил главную его особенность: «удивительную беспомощность обвинения». По его мнению, «обвинение не просто не умеет что-либо доказывать, более того, обвинение показало, что они не умеют даже ничего фальсифицировать!».

Эти судебные процессы отрицательно сказались на международном имидже Казахстана. ОБСЕ, Европарламент, США, международные правозащитные организации выступили с критикой результатов указанных судебных процессов, признав их политически мотивированными, и потребовали пересмотра решений.

Однако казахстанские власти уже ничего не могли сделать. Слово «оклеветать» не составилось, помимо воли и желания властей само собой выстроилось традиционное четырехбуквие.

От убийств видных политиков...
2005 год. У себя дома найден застреленным Заманбек Нуркадилов. Тяжеловес казахстанской политики, перешедший в лагерь оппозиции, заявивший о своих претензиях на президентское кресло и грозившийся обнародовать некие компрометирующие материалы на самого президента. Следствие принимает версию самоубийства. Но оппозиционер убит тремя выстрелами: два – в грудь и третий, контрольный, – в голову. Казалось бы, есть над чем задуматься, но власти упорно ломают логику через колено – самоубийство, и баста.

Трудно найти человека, который бы поверил в это «зверское самоубийство». Большинство не сомневаются в политическом характере убийства. У властей опять не получилось составить нужное им слово. Вместо слова «самоубийство» в действиях властей читалось привычное слово из четырех букв.

2006 год. 13 февраля в окрестностях Алматы убит один из лидеров оппозиции Алтынбек Сарсенбаев и два его помощника. Первоначально убийство хотели выдать за несчастный случай на охоте: мол, друг друга перестреляли. Не получилось, детали похищения попали в прессу. Пришлось арестовывать главу аппарата Сената парламента и сотрудников спецподразделения КНБ, причастных к похищению убитых.

Следы вели в самое ближайшее окружение президента, и, чтобы исключить политический характер убийства, следствие, а затем и суд упорно держались версии, что убийство произошло на почве «устойчивой личной неприязни». Мол, один чиновник заказал другого из-за статьи в газете. Соответственно, не ложащиеся в прокрустово ложе этой версии свидетельства, документы и доказательства судом отметались.

Наблюдатели, присутствующие на суде, в один голос говорили о заданности суда, о его стремлении не разбираться в сути происшедшего, а доказать версию убийства на почве личной неприязни. Но чем больше суд старался исключить политическую составляющую убийства, тем более очевидным становилась заинтересованность властей скрыть настоящих заказчиков и исполнителей этого преступления.

Вопреки решению суда, логика и факты упорно доказывали, что основные преступники остались за кадром и эти люди настолько могущественны, что могут управлять казахстанским правосудием. Это был главный вывод процесса. И в этом смысле казахстанское правосудие откровенно продемонстрировало свою зависимость от власть имущих. В итоге вместо желаемого слова «справедливость» опять набор из четырех знакомых букв.

...к «Рахатгейту»
2007 год. 23 мая против бывшего посла Казахстана в Австрии, постоянного представителя страны при международных организациях в Вене и специального представителя по вопросам сотрудничества с ОБСЕ Рахата Алиева возбуждается уголовное дело. Позволив Алиеву уехать за границу, его объявляют в международный розыск. 15 января 2008 года он заочно приговорен казахстанским судом к двадцати годам лишения свободы за похищение топ-менеджеров «Нурбанка». В ответ Алиев усиливает информационную войну: идет слив телефонных разговоров высокопоставленных чиновников, что дискредитирует казахстанскую власть в целом.

Власти предпринимают попытки вернуть Алиева на родину, но им отказывают под предлогом того, что в Казахстане ему не может быть гарантировано объективное разбирательство его дела. По-видимому, стараясь дожать австрийцев, в марте 2008 года состоялся новый суд, который признал Алиева и его бывшего шефа по работе в КНБ Альнура Мусаева виновными в создании и руководстве организованной преступной группировкой и подготовке государственного переворота в Казахстане.

В ответ Алиев дает интервью The Wall Street Journal, в котором обвиняет президента в присвоении миллиардов долларов из государственного бюджета, а также в том, что у него есть доли в медной, урановой и нефтегазовой промышленности и т.п. Конечно, учитывая специфику информационной войны, когда обе стороны не гнушаются обмениваться ушатами грязи, сами по себе обвинения вряд ли могут вызвать большое доверие. Однако Алиев предоставил документальные подтверждения своим обвинениям.

Наконец, стало известно, что обещанная Алиевым книга «Крестный тесть» написана и в самое ближайшее время выходит в свет. Трудно сказать, насколько эта книга явится бомбой для общества. Хотя в любом случае, судя по анонсам автора, президента и его окружение ожидают весьма неприятные откровения бывшего их соратника по режиму. В итоге в эпизоде с затыканием рта бывшему президентскому зятю вместо слова «экстрадиция» опять маячит знакомое слово из четырех букв.

Кто следующий?
И последний пример. 2008 год, наши дни. МВД возбуждает уголовное дело в связи с укрывательством преступника, обвиняемого в заказном убийстве. В качестве подозреваемых сразу четыре лидера оппозиции: Булат Абилов, Амиржан Косанов, Асылбек Кожахметов и Владимир Козлов.

В 2004 году эти люди, находясь в Украине, подписали письмо с просьбой предоставить политическое убежище неким товарищам, которые, с одной стороны, могли (в качестве сторонников одного из казахстанских оппозиционеров) преследоваться в Казахстане, и это подписанты знали, а с другой – могли совершить и преступление, о чем они не знали. И вот это им инкриминируют как укрывательство преступника.

Любому человеку с нормальной логикой понятно, что «укрывательство» в данном случае никак не получается. Точно так же можно обвинить в укрывательстве любого правозащитника, подписывающего документы с просьбой о предоставлении политического убежища для лиц, преследуемых по политическим основаниям. Этак в укрывательстве можно обвинить и украинских чиновников, включая президента Украины, – ведь они не выдают человека казахстанскому правосудию, а значит – укрывают.

Природа столь специфичного поведения людей во власти объясняется бездумным усердием на поприще служения существующему политическому режиму. И усердствуют они, как правило, в одном ключе – «запретить», «не пускать», «прессовать», «наказать». Поэтому, если даже алфавит будет состоять из 64 букв, какое бы слово чиновники не собирали, все равно получится привычное четырехбуквие.

Складывается впечатление, что эти четыре буквы – судьба нынешней власти. Но в этом случае возникает вполне законный вопрос: а нужна ли нам такая власть?

http://respublika-info.livejournal.com/29687.html

Сергей ДУВАНОВ
Республика
12 Oct 2008

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom