Нищета и эксплуатация детского труда в Таджикистане

Тахмина работает с восьмилетнего возраста. Подобно тысячам таджикских детей, она трудится на тяжелой, низкооплачиваемой работе, которая не дает ее семье умереть от голода, но не позволяет Тахмине ходить в школу и лишает ее нормального детства.

Сейчас Тахмине 15 лет, и она работает на одном из душанбинских рынков – продает пирожки в любую погоду. Одно время Тахмина работала посудомойкой, но ее уволили за то, что била много посуды. Работу домработницы она тоже потеряла, так как физически не справлялась.

На рынке она зарабатывает меньше доллара в день. Работать здесь утомительно и небезопасно.

Корреспондент IWPR стал свидетелем того, как к Тахмине подскочили какие-то хулиганы, выхватили из ее рук корзину с пирожками, высыпали их на землю и скрылись. Хозяйка стала бить и ругать Тахмину, грозясь не заплатить ей за неделю.

«Я хочу ходить в школу, как мои подружки во дворе, но у мамы нет денег мне на одежду и школьные принадлежности. Тех денег, что я здесь зарабатываю, хватает только на еду для семьи, а едим мы хлеб с чаем и суп без мяса, - говорит Тахмина, еще всхлипывая после ссоры с хозяйкой. - Скорее бы братья вернулись из России. Может, они нам помогут».

Трое братьев Тахмины отправились в Россию на заработки, и с тех пор от них не было ни весточки. Отец Тахмины погиб от шальной пули на улицах Душанбе в разгар гражданской войны. Ее мать так и не смогла оправиться после смерти мужа и не в силах вносить свою лепту в семейный бюджет.

История Тахмины типична для Таджикистана, где послевоенная разруха и экономический коллапс вынудили десятки тысяч детей заняться трудовой деятельностью, хотя по закону ребенок до 15 лет не имеет права работать.

Таджикистан подписал Конвенцию о худших формах эксплуатации детского труда, согласно которой он обязан немедленно принять меры для ликвидации таких форм эксплуатации детей, как рабство, принудительный труд, проституция и вообще любые виды труда, наносящие ущерб физическому и моральному здоровью и безопасности детей. В мае в Трудовой кодекс были внесены изменения, призванные обеспечить защиту прав малолетних работников.

По мнению экспертов, эти меры не приносят никакого результата. Точное число работающих малолетних детей неизвестно, ибо официальная статистика в этой области отсутствует.

Работодатели пользуются неопытностью и беззащитностью малолетних работников в полной уверенности, что те не станут жаловаться, так как деваться им некуда.

14-летний Джамшед Исроилов работал на автозаправке. Один раз клиент заправился, но не заплатил и уехал. Хозяин отругал и уволил Джамшеда, не заплатив ему за работу.

«У меня не было с хозяином никакого письменного договора, так что деньги я получить не смог», - говорит Джамшед. Но нет худа без добра. Вскоре после увольнения Джамшеда на этой заправке случился мощный взрыв, от которого получили ранения трое человек.

Наиболее распространенные виды трудоустройства для мальчиков – мойка машин на рынках, у ресторанов и стадионов. 15-летний Фарход уже 8 лет моет машины и считается «авторитетом». Теперь у него самого в подчинении когорта десяти-тринадцатилеток.

«Поначалу я просто помогал другим мальчикам мыть машины и получал за это всего два сомони (70 центов) в день, - вспоминает Фарход. – Но в те голодные годы и этих денег было достаточно, чтобы моя семья выжила. Теперь я хорошо зарабатываю. Мечтаю скопить денег и открыть собственное дело».

Нередко можно встретить подростков и на столичных стройках. Они таскают кирпичи, мешки с цементом, железные балки и доски на вторые и третьи этажи.

Девочки-подростки целый день моют посуду и чистят овощи в холодной воде в кафе и ресторанах Душанбе. Их руки покраснели и потрескались от такой работы, все пальцы изрезаны.

В последнее время на улицах Душанбе получил распространение новый омерзительный способ эксплуатации детского труда. Директор НПО «Счастливое детство» Ирина Шакирджанова рассказала, что взрослые заставляют детей попрошайничать на улицах, а затем отбирают всю «выручку».

«Юные попрошайки не дают вам покоя, повсеместно следуют за вами. А все деньги относят крепким ребятам, поделившим город на сферы влияния, и наживающимся на жалости прохожих к детям», - утверждает она.

Каждую осень с наступлением хлопкоуборочной страды обучение в школах прерывается. На сбор хлопка уходит от 60 до 90 дней, и значительную часть урожая собирают школьники.

«Фермеры не уделяют достаточного внимания здоровью школьников, - говорит директор Центра реформы образования “Пульс” Ибайдулло Сафаров. - Школьники приносят из дома скудный обед, иногда – просто черствый хлеб и пару помидоров. Вместо горячего чая пьют воду из арыка».

Руководитель НПО «Спасение детей» из г. Куляб (юг Таджикистана) Курбонгуль Раджабова не против детского труда, если он не наносит вреда здоровью, но, по ее мнению, таджикские дети подвергаются самой нещадной эксплуатации.

«Если работа не ведет к усвоению детьми новых навыков без отрыва от школы и не улучшает их положение, то такая работа является эксплуатацией», - говорит она.

А некоторые эксперты считают, что Таджикистану следует просто легализовать и, таким образом, защитить детский труд.

«Пришло время законодательно определить, какую работу могут выполнять подростки, и легализовать эти виды труда. Только так можно защитить права малолетних работников», - считает юрист Расул Бобоев.

Салимахон Вахобзаде – корреспондент IWPR в Душанбе.
http://www.iwpr.net/index.pl?archive/rca2/rca2_412_2_rus.txt

Салимахон Вахобзаде, Душанбе

29 Sep 2005

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom