Казахстан: Председатель правления “Наурыз банка” Оразалы ЕРЖАНОВ:

В редакцию позвонил председатель правления “Наурыз банка” Оразалы ЕРЖАНОВ и попросил приехать к нему в Москву для интервью. Отказать такому известному финансисту, который занимал посты зампреда Нацбанка, вице-министра финансов, директора департамента Госимущества и приватизации, руководил госкомпанией, мы посчитали себя не вправе. Тем более что мы еще год назад безуспешно пытались взять у него интервью, после того как депутат ТОХТАСЫНОВ зачитал в парламенте его письмо президенту. В этом письме рассказывалось о том, что на него оказывается беспрецедентное давление со стороны руководителя администрации президента.

Реакция заинтересованных лиц тогда не заставила себя ждать. Во многих СМИ, начиная с официальной “Казправды”, главные фигуранты письма решительно опровергали все в нем описанное. Честно говоря, после столь решительной отповеди у нас даже появились сомнения: а был ли мальчик? И только его предполагаемый автор не спешил ни подтвердить, ни опровергнуть существование письма. И вот, наконец, нам предоставилась возможность получить информацию из первых рук.


- То, что было в письме, - абсолютная правда. Это я его написал. Я готов рассказать всю историю...

- Почему же вы в прошлом году не пошли до конца?

- Я вам расскажу, как все было, и вы поймете, почему я молчал в прошлом году. Все началось в конце 2000 года. Я тогда работал в КЕГОК первым вице-президентом, у меня состоялась встреча с одним известным человеком, очень близким к высшим кругам страны. Он занимался нефтью, работал в спецслужбах. Назовем его Партнер (его фамилию я пока называть не хочу).- Он сказал, что выкупает Казагропромбанк, который тогда был в режиме консервации, и предложил мне должность председателя правления. Я ответил, что вопрос серьезный - нужны значительные инвестиции и солидная клиентура. Мне было сказано - будут вкладываться 25 миллионов долларов и основным клиентом будет “Казахойл”. Но так как я не мог проверить у них наличие денег - выписки со счетов, что деньги имеются, - я предложил им пойти к Марченко (в то время председатель Национального банка РК. - М. А.). Вы, говорю, у него в кабинете подтвердите, что у вас есть эти деньги, и после этого я готов буду двигаться. Плюс к этому на банке висел долг по займу Азиатского банка развития на сумму 16 с лишним миллионов долларов. Я спросил: а что с этим? Они сказали, что мы это решим. При условии, что “зайдем” в банк, этот долг будет переведен на Министерство финансов.

- Это как?

- Это означало, что этот заем Азиатского банка должно погасить государство. Агропромбанк получил этот кредит, раздал деньги фермерам под закупку оборудования, кредиты возвращены не были. Но мне пообещали, что очистят банк от этих долгов... Потом мы зашли к Марченко, и он написал письмо президенту и премьер-министру о том, что для оздоровления банка нужно 16 миллионов долларов перевести на Министерство финансов - чтобы очистить банк, сделать принудительный выкуп акций и продать новому инвестору, который поставит банк на ноги.

Разговор у Марченко состоялся в ноябре, а в период с декабря по январь 2001 года появилось постановление правительства, решение, что на Минфин все передается. Тогда ТОКАЕВ был премьером... Подходит время, когда надо платить деньги, “заходить” в банк. Я сказал будущим владельцам банка: ребята, вот номер спецсчета в Нацбанке, туда нужно перевести деньги. День жду, два, неделю... Я уже подобрал команду, люди были не с улицы, все сидели на хороших местах. Но процесс затянулся. Мы, говорят, все деньги запустили в проект, пока выйдут, нужно время. А тут и Нацбанк торопит, и правительство издало постановление. Тогда пришлось эти деньги занять, я тоже этому помог. Деньги взяли с условием, что через неделю-две, когда банк начнет работать, деньги вернут, так как консорциум инвесторов банка перечислит свои деньги. Таким образом, деньги заняли... Если бы Национальный банк был жестче, они бы увидели, откуда деньги, что это не собственные деньги, что банк запускать нельзя.

Партнер сказал мне:
будем молиться - деньги и появятся...

- Но вы-то тогда не очень хотели, чтобы Нацбанк это увидел?

- Тут дело не во мне. Это вопрос между акционерами и Нацбанком. Но люди заходили к Марченко, говорили, что у них есть деньги. Уровень-то был очень высокий. Состоялось прямое обращение Марченко к президенту. Инвесторы встречались с премьер-министром, заходили к министру финансов. Убедить Министерство финансов принять на себя долг перед АБР было очень нелегко. Меня, кстати, это очень сильно удивило.

- Что вас удивило?

- То, что Минфин дал согласие на то, чтобы погасить заем АБР из бюджета. Я просто знаю, как незадолго до того министерство отчаянно боролось при определении схемы погашения сомнительного государственного долга перед компанией “Росконтракт”. Короче, они заняли деньги, внесли на спецсчет, потом эти деньги получили обратно в виде кредита под свои бизнес-проекты. Я понимал, что эти деньги уйдут к тем людям, кто их занял акционерам, и ждал, когда придут настоящие деньги. Но деньги в течение года не поступили, и так было положено начало “воздушным” кредитам в портфеле банка, которые впоследствии менеджерам банка не раз пришлось перекредитовывать. В конце декабря 2001 года у меня был тяжелый разговор с Партнером. Так нельзя - обещали деньги поставить, надо выполнять. Меня удивила его реакция. Он сказал: давай в мечеть сходим. Я спросил: зачем? Он говорит: будем вместе молиться, вдруг деньги появятся. Я сказал: Партнер, я слишком взрослый, чтобы верить в такие чудеса.

Финансы любят тишину. Поэтому я и молчал

- А банк в это время уже работал?


- Да. Мы объявили, что пришли новые инвесторы, пошла клиентура, но на самом деле был мыльный пузырь. Год я прождал деньги... Я попросил Партнера, чтобы он утром дал мне ответ, будут деньги или нет. Ответ был отрицательным.

- Что вы тогда предприняли?

- Я поехал к КОЛПАКОВУ, который был тогда заместителем председателя Нацбанка. Кстати, когда мы “зашли” в банк, начали копаться, выяснили, что Нацбанк скрыл убытки прошлых лет - на сумму около двух миллиардов тенге. Нам продали банк, не сказав об этом. Мы начали работать 21 марта 2001 года, в феврале были подписаны все бумаги. Если бы Нацбанк не скрыл эти убытки, банк не имел права возобновлять работу! Нацбанк был обязан не допустить этого. Я думаю, что Национальный банк тогда умышленно ввел всех в заблуждение: правительство, президента. Я об этом неоднократно писал Григорию Марченко, после чего он перестал со мной встречаться. По его словам, для оздоровления банка было достаточно всего 12 миллионов долларов США.

Так вот, после разговора с Партнером мне пришлось поехать к Колпакову. Колпаков после обсуждения с Марченко мне сказал: давайте держитесь, мы вам поможем. Мол, не надо делать громких заявлений, потому что это осложнит ситуацию, а ситуация тогда была непростая - был политический кризис, связанный с появлением ДВК.

- И вы промолчали?

- Финансы любят тишину. И с этим связано прошлогоднее молчание, почему ситуация и не получила развития.

$10 млн. поступили на счет офшора

- А что произошло после того, как вы поняли, что денег от Партнера не дождетесь?

- Мне пришлось создавать компанию “Наурыз-холдинг”, забирать у Партнера его долю, какие-то деньги мы привлекли. В феврале 2002 года, когда поменялось правительство, ко мне пришел Александр МАШКЕВИЧ и говорит: вот мне сказал Марченко, что Партнер из банка ушел, и предложил стать акционером банка, спросил, как я смотрю на это. Я ответил: положительно.Ведь Евразийская группа - это огромные предприятия, много работающих, большие обороты - любой банк можно поднять. Говорю: давайте. Они сказали, что им надо согласовать наверху. Потом я встретил Патоха ШОДИЕВА в Астане, и мы все согласовали. Мы вместе с ним зашли к премьер-министру ТАСМАГАМБЕТОВУ, которого определили куратором этого проекта.

“Евразийцы” поставили свое условие: у них стоял вопрос о приватизации госдоли в “Алюминии Казахстана”, и они связали свое участие в банке с решением этого вопроса. Тендер был намечен на февраль 2002 года, потом его перенесли на март, потом на апрель, а потом это все зависло. В конце апреля я позвонил Тасмагамбетову в приемную, меня соединили. Я говорю: “Уважаемый Имеке, возникла вот такая ситуация. Если наверху эту схему одобрили, я не могу принять самостоятельное решение - политическая составляющая этого проекта слишком большая. Вы мне скажите: как двигаться? Эти ребята, работа с которыми была одобрена, связали это решение с приватизацией госдоли и выжидают. Но банк не может ждать, нужно его капитализировать, привлекать клиентуру, надо работать”. 30 апреля мне позвонили из приемной премьера и сказали, что надо быть в Астане. 1 мая я прилетел.

Мы встретились в кабинете премьера, на встрече присутствовал Ерлан АТАМКУЛОВ (президент “Казахстан темир жолы”. - М. А.). Премьер сказал, что у “евразийцев” не получается и что он нашел мне инвестора - Ерлана Атамкулова. Он даст 25 миллионов долларов, и акции на эту сумму будут распределены между ними поровну. Они пообещали до 9 мая 10 миллионов долларов, до конца мая - еще 15 миллионов. Я спросил: кто будет акционером? Потому что в банк “зайти” - это в Казахстане очень и очень сложно. Отчетность акционера разворачивают, как говорится, до седьмого колена. У них такой конторы, которая может стать акционером банка, не оказалось.

Они спросили: может ли моя компания “Наурыз-холдинг” через себя пропустить 10 миллионов? Я сказал: “Десять миллионов мы можем через себя пропустить, больше - нет. Потом найдем юридическую форму, чтобы эти десять миллионов переписать на ваши компании”. На этом и договорились. Мы сделали дополнительный проспект эмиссии акций, в Нацбанке все согласовали. Я вернулся в Алматы. Меня к себе вызвал Марченко и говорит: мне звонил Тасмагамбетов и сказал, мол, ты этот банк не души, мы деньги дадим. Марченко спросил: ты не знаешь, кто это - мы? Я посоветовал Марченко спросить об этом у премьера, и на этом мы расстались. Нацбанк зарегистрировал проспект эмиссии, и в начале июня мы получили 10 миллионов.

Кстати, после того как мы договорились о том, что Тасмагамбетов и Атамкулов станут акционерами, состоялась передача долга по займу Азиатского банка Агропромбанку в Минфин. Хотя постановление и было принято Токаевым, передача долга в Минфин состоялась только после того, как Тасмагамбетов стал премьер-министром. Я писал письмо на его имя о том, чтобы эти долги забрали из банка.

- А наличные, как говорилось в письме, были?

- Да. Деньги поступили на счет нашего кипрского офшора, который мы открыли специально для этой операции. После того как деньги обналичили, их внесли в банк.

- От кого поступили деньги?

- Деньги были предоставлены одним турецким бизнесменом под гарантии группы компаний “Рахат”. В этой гарантии, в частности, говорилось, что возврат денег будет осуществлен путем предоставления услуг по железнодорожным перевозкам.

Я понял, что Тасмагамбетова не устраиваю

- А остальная сумма?


- Других поступлений не было. Я начал спрашивать Атамкулова: где еще 15 миллионов? Мне говорят: завтра, послезавтра, через неделю, две - вопрос затягивается. Потом меня пригласил Тасмагамбетов и сказал, что он сделал предложение группе “Аксесс Индастриз”, не возражаю ли я, если они станут акционерами и возьмут 25 процентов акций? Я сказал, что для меня главное - поднять банк, привлечь деньги, буду работать с любым серьезным инвестором. После этого я встретился с КАРПУХОВИЧЕМ - менеджером “Аксесса” по Казахстану, и мы договорились о том, что Карпухович пришлет аудиторов.

Аудиторы все проверили. Аксессовцы после проверки сказали: “Действительно банк хороший, представляет определенный бизнес-интерес, как только будет команда сверху, мы “зайдем”. Но и этот процесс затянулся. Параллельно с этим Тасмагамбетов стал предпринимать усилия, чтобы меня из банка убрать. То мне предложили возглавить Агентство по госзакупкам, то Антимонопольное агентство. Я поблагодарил Тасмагамбетова за все предложения, но сказал, что на госслужбу не пойду. Дело в том, что по состоянию здоровья я должен был пройти серию медицинских операций. С какой госслужбы можно уехать на месяц-два на операцию в Америку? Потом я понял, что Тасмагамбетова не устраиваю.

- Почему?

- 18 февраля 2003 года президент приехал в Москву на открытие Года Казахстана в России, его сопровождал Карим Масимов. И как мне потом сказали, Карпухович якобы подошел к Масимову и сказал, что Имангали предложил ему стать акционером “Наурыз банка”. Мол, давай вместе “зайдем” (то есть станем акционерами банка. - М. А)? Карим очень осторожный человек. Он сказал: нет, спасибо за предложение, но я давно ушел из бизнеса и госслужбу с бизнесом смешивать не собираюсь. Я узнал об этом позже. Мне позвонил Тасмагамбетов и устроил скандал: что вы там за игру затеяли с Масимовым за моей спиной, мол, подставляете меня и т.д. У Тасмагамбетова с Масимовым были, мягко говоря, непростые отношения. Я приехал в Астану для объяснений. Я сказал Тасмагамбетову: Имеке, кроме вас, кроме тех, с кем вы мне сказали работать, кто будет акционерами - Атамкуловым и другими, я ни с кем переговоров не вел. Вы спросите у своего друга Сергея Карпуховича, как было дело. Если вас кто-то подставил, так вот он, этот человек. Я за него на себя ответственность за эти переговоры взять не могу. Тогда он сказал: чувствую, что у нас ничего не получится, давай возвращай эти десять миллионов, и на этом закроем вопрос.

Я уехал в Алматы, мне позвонил Атамкулов и предложил встретиться. Когда мы встретились, он сказал, что, мол, Имеке погорячился, этого не надо делать, все останется по-прежнему. Он сказал, что, возможно, в состав акционеров банка войдут представители Евразийской группы, может быть, “Аксесс Индастриз”, компании, представляющие Атамкулова и Тасмагамбетова, и “Наурыз-холдинг”.

Я сказал: хорошо, определяйтесь. Через неделю мы еще раз встретились. Но мне уже надо было ехать на операцию. Мне сказали: езжай, пока вернешься, мы все согласуем, кто “зайдет” в банк. Я улетел в Америку. Пока там был, Тасмагамбетов ушел в отставку. На следующий же день мне звонит в Америку Атамкулов и говорит, чтобы я срочно переписал эти 10 миллионов на “Алматыкурылыс”.

- Ермегияеву?

- Не могу утверждать - речь шла о компании “Алматыкурылыс”. Я говорю: вы же должны были эти 10 миллионов поделить пополам. Поэтому, чтобы переписать эти деньги, мне нужно, чтобы Тасмагамбетов мне сам об этом сказал. “Хорошо, - говорит Атамкулов, - он тебе позвонит”. Но звонка не было. В общем, это все “зависло”.

- Как вы можете подтвердить ваши слова?

- Есть гарантия группы “Рахат”, выданная турецкому предпринимателю. Есть платежка на офшорную компанию. Есть еще бумаги. Когда в банк “заходил” Партнер, то он это делал через разные компании, с конкретными учредителями. По всем участникам этой истории у меня есть документы.

Тасмагамбетов допустил некорректную фразу, и мы чуть не подрались

- В каком состоянии был банк на тот момент?

- Банк нормально работал. Была неопределенность в отношениях с потенциальными акционерами. И в таком режиме мы дожили до конца 2003 года. Потом я сказал Атамкулову, что нужно решить: либо вы акции себе переписываете, либо, если хотите забрать деньгами, тогда нужно помогать банку, чтобы я смог отработать эти деньги. Мы обслуживали КТЖ еще до Атамкулова. Почти 50 процентов от их оборота проходило через банк. В некоторых регионах, кроме нашего банка, никто не мог обслужить КТЖ. Но в конце 2003 года Атамкулов распорядился вывести все обороты КТЖ из банка. Я ему говорю: “Что вы делаете? Я вашу логику не пойму: вроде мы договаривались о партнерстве?” Он мне ответил, что ему все равно, что он свою долю забрал, а, дескать, с Тасмагамбетовым разбирайся сам. В то время Тасмагамбетов уже не был премьером, но еще не стал главой администрации президента.

Я улетел в Америку на очередную операцию. Когда вернулся, Тасмагамбетов уже возглавил администрацию президента. Встретились мы втроем: я, Атамкулов и Тасмагамбетов в кабинете у последнего. Тасмагамбетов говорит: вот тебе две недели сроку и чтобы 10 миллионов долларов были наличными на этом столе. Я сказал: Имеке, я не готов по такому пути двигаться, потому что эти 10 миллионов вытащить означает, что банк грохнется, а я сяду в тюрьму. Я этого не хочу. Или забирайте акции, или давайте искать другой путь. Вы мне поможете по бизнесу, а я отработаю эти деньги, погашая их по графику, который мы вместе составим. Но он не стал рассматривать ни один из вариантов. Потом он допустил одну некорректную фразу, и мы чуть не подрались. Я никому не позволю меня материть, затрагивая моих близких. За такие слова можно получить ответ. Я попросил его успокоиться и вернулся в Алматы. И понеслось... Проверка Агентства финансового надзора, проверка налоговой, Генеральной прокуратуры, городской прокуратуры...

Я не мог просто вытащить деньги из банка - это прямая дорога в тюрьму

- Когда это было?

- В 2004 году. После серии проверок мне сказали, что нужно приехать в Генеральную прокуратуру. Я приехал. На беседу со мной пришли два сотрудника Генпрокуратуры и Атамкулов. Мне говорят: надо вернуть 10 миллионов. Я им сказал: я ни у кого денег не занимал. Люди приняли для себя инвестиционное решение. Моя единственная ошибка - я решил пропустить деньги через нашу компанию. И то мы договаривались, что это временно. Они сами подберут мне компанию, которая будет соответствовать требованиям законодательства, и переоформим все эти акции. Пожалуйста, найдите нормальную компанию - и акции на сумму 10 миллионов на нее перепишем.

- А на кого акции были записаны?

- На “Наурыз-холдинг”. Я не могу просто вытащить деньги из банка - это прямая дорога в тюрьму. Но они стали грубо, жестко давить, сказали: или отдай, или у тебя будут крупные неприятности. Не прекращающиеся проверки со всех сторон парализовали деятельность банка, давление при этом только усиливалось. На ровном месте прокуратурой было возбуждено уголовное дело. Мои неоднократные попытки лично встретиться с Имангали Тасмагамбетовым, с тем чтобы воззвать к голосу разума, успехом не увенчались. В сложившейся ситуации единственной инстанцией, способной положить конец чиновничьему произволу, был президент.

Я обратился к одному высокопоставленному человеку, рассказал о том, что происходит, и попросил, чтобы он довел это дело до президента. Этот человек попросил меня изложить все на бумаге. Я так и сделал, написал письмо на имя президента и передал ему. У меня не было намерения устроить публичный скандал. В это время ситуация накалялась. Узнав, что уже планируются аресты, я вылетел в Астану в надежде все-таки договориться с Тасмагамбетовым. По прилету в Астану мне позвонил депутат АЛИБАЕВ и пригласил к себе. К моему великому удивлению, он показал мне копию моего письма и сказал, что хочет озвучить его в парламенте. Я сказал, что если он горит желанием мне помочь, то прошу не предавать огласке это письмо, тем более что речь идет о копии. Если дело дойдет до ареста, то тогда, в крайнем случае, я обращусь к вам за помощью. На мои слова о том, что я к нему не обращался и не знаю, как к нему попало письмо, он мне продемонстрировал оригинал письма. Я хотел забрать у него это письмо, но Алибаев мне его не отдал.

Пожалел, что родина такая большая: я не знал, доеду ли до границы

- В то же время я искал возможность договориться с Тасмагамбетовым. В ночь со вторника на среду один человек должен был поговорить с Тасмагамбетовым. Утром посредник сказал мне, что все, больше давления на банк не будет, что какое-то нормальное решение будет найдено. Я разговаривал с посредником в холле отеля “Интерконтиненталь”, поднялся в номер, и тут мне звонят и сообщают, что депутат Тохтасынов зачитал мое письмо в парламенте. Я понимал, что ситуация стала очень опасной, и не знал, чем это может закончиться.

Стало ясно, что этот скандал дойдет до президента. Я понимал, что есть опасность физического устранения: кто-то не захочет, чтобы стали известны подробности, о которых я сегодня вам рассказываю. Я вышел из отеля, сел в машину и рванул на российскую границу, в сторону Омска. Единственный раз в жизни пожалел, что наша Родина такая большая: я не знал, доеду ли до границы. Пока ехал, телефон не умолкал. Генеральный прокурор умолял меня приехать к нему: этот скандал никому не нужен. Я ему сказал: я в Астане спрятался, надо сутки пересидеть... Той ночью я пересек границу, из Омска вылетел в Москву.

- А что было дальше?

- Мои оппоненты стали говорить, что мне надо приехать и подать в суд на Тохтасынова за клевету. Я им говорю: вы, наверное, хотите еще больше шума, после чего они от этой идеи отказались. Потом я улетел из Москвы в Португалию. Пока был за границей, мне стали звонить разные люди, которые говорили, что мне не стоит возвращаться в Алматы. Я так полагаю, что это были противники Тасмагамбетова из окружения президента.

Мне предложили “политическую крышу” за 60 процентов акций банка

- То есть вы попали в политическую мясорубку?

- Сам того не желая. Тем не менее я вернулся. Когда разразился скандал, меня почему-то не вызвали в Агентство по финансовому надзору, не стали проверять достоверность изложенных в письме фактов. Роль агентства в этой истории мне не совсем понятна...

Я тогда не собирался играть на чьей-либо стороне. Мне было важно сохранить банк. Меня вызвали на встречу в Астану. На встрече, состоявшейся в доме Атамкулова, были сотрудник Генпрокуратуры, сотрудник администрации президента и сам Атамкулов. Первое, что они хотели, - чтобы я подписал текст интервью в “Экспресс К”, в котором я говорю о том, как глубоко возмущен наглой, чудовищной ложью депутата Тохтасынова, и что все опровергаю. Я сказал, что подписывать этого не буду. Второе, они хотели, чтобы я выступил с опровержением на заседании парламента. Я и на это ответил отказом. Третье - деньги. Я повторил им то же, что и раньше. Они сказали: хорошо, мы найдем компанию, на которую можно переписать акции банка.

Через неделю мы встретились с Атамкуловым, он назвал какую-то австрийскую компанию. Я сказал, что это невозможно. Через неделю-две они поняли, что это действительно не допускается нашим законодательством. Тогда они предложили подписать график погашения, что я и сделал. Но я им сказал, что они должны понимать, что без их помощи банк не справится с этим графиком, который был подписан между австрийской компанией и нашим офшором. Через некоторое время я узнаю, что Тасмагамбетов запросил перечень госкомпаний, которые держали депозиты в нашем банке. Потом было мягкое предложение оставить банк, мол, они сами разберутся, а иначе в покое не оставят. Я отказался. Отдать им в руки банк, когда они летом на ровном месте возбудили против меня уголовное дело? Продать третьей нейтральной стороне - пожалуйста. За это время возникли еще кое-какие потенциальные партнеры. Одна юная девушка хотела забрать 51 процент акций и обещала решить все проблемы... Впрочем, об этом я расскажу как-нибудь потом... А другая дама, более зрелого возраста, попросила даже 60 процентов за роль “политической крыши”. Я сказал, что это чересчур.

- Кто это был?

- Пока я не готов назвать ее имя, но, возможно, время придет...

...И тогда наступило отчаяние

В конце прошлого года все государственные компании из банка ушли. Почти одновременно потребовали вернуть деньги. Такое не может случиться спонтанно. Любой банк завалится, если из него клиенты начнут хором забирать деньги. Заемщики стали отказываться возвращать кредиты... И агентство объявило о введении режима консервации. Сразу объявили о “дыре” в 50 миллионов долларов. Откуда они взяли эту цифру, я не знаю. Но все мои попытки привести инвестора как-то разбивались. Когда мы “Внешторгбанк” заявили, казахстанская сторона сразу стала требовать от россиян: дайте в такой-то срок ответ, “заходите” ли вы в банк или нет. Люди из “Внешторгбанка” мне говорят: “Не можем понять, у кого проблемы - у нас или у казахов? Мы понимаем, если нас просить будут, а нам какие-то требования предъявляют”.

Я понял, что это затягивается, и нашел человека, который был готов от себя внести 52 миллиона долларов. Агентство вернуло это письмо, даже не рассматривая... Человек ушел. Потом я нашел российскую группу. И опять без толку... Тогда наступило отчаяние... Сейчас один мой заместитель арестован, арест грозит еще нескольким работникам банка. Их обвиняют в хищении денег путем мошенничества. Хотя никто ничего не похищал, а речь идет о “воздушных” кредитах, которые образовались в бытность Партнера акционером банка. Поэтому я был вынужден обратиться к вам в редакцию. Все попытки объяснить, что “дырка” в банке образовалась благодаря Партнеру, что он “завел” воздух в банк, что были убытки прошлых лет оказались безуспешны: стоит какая-то стена, никто ничего не хочет слышать...

Они говорят:не отдадите $10 миллионов - кончим.
Вот это страшно


Я не хочу говорить о политике, но мне кажется, что от этого не уйдешь. Тот же заем АБР, который передали Министерству финансов. Я разбирался с этим. То, как этот заем использовали, - отдельная тема. Тома уголовных дел можно написать. Я отправил письма в Нацбанк, в Минфин - никто с этим разбираться не стал. Бюджет просто кинули на 16 миллионов долларов - и тишина. Никто - ни Нацбанк, ни Минфин, ни родная прокуратура - никто пальцем не пошевелил.

Мое дело - частное дело между мной, Атамкуловым и Тасмагамбетовым. Но оно разбирается в Генпрокуратуре, в нем принимают участие сотрудники администрации президента... Мне этого не понять. К нам же в банк никто не приходит, не спрашивает, как были использованы эти 16 миллионов государственных денег? Вместо этого говорят: не отдадите 10 миллионов - кончим. Вот это страшно.
http://www.time.kz/6.htm

Марат Асипов
Время
30 Jun 2005

Copyright © 1997-2019 IAC EURASIA-Internet. All Rights Reserved.
EWS 9 Wimpole Street London W1G 9SR United Kingdom